Чаша любви

15

 – Но без него я не смогу продолжать жить дальше.

 – Ты должен захотеть, чтобы эта часть души вернулась обратно, Ку. Я не могу привести ее сама. Каждый раз, когда я пытаюсь, она исчезает.

 – Может, эта часть меня не желает возвращаться в реальность? Я не могу ее винить. Если бы я мог не признавать смерть Бренны, то поступил бы так же.

 – Неужели? – спросила Бригид. – А я так не думаю. Жизнерадостная часть тебя, которая не признает смерти Бренны, решила забыть ту любовь, которую вы нашли. Ты этого хочешь, Ку? Желаешь совсем забыть Бренну?

 – Ни за что! – выдохнул воин. – Ты прекрасно об этом знаешь.

 – Тогда старайся как только можешь!

 – Я делаю все, что в моих силах! – хрипло выкрикнул он.

Шелест крыльев объявил о приближении Сиары, и Бригид закрыла рот. Шаманка посмотрела на охотницу и Кухулина, а потом вдруг сказала:

 – Вы ругаетесь так, словно много лет женаты.

 – Сохрани меня Богиня! – замахала руками Бригид.

Хмыканье Кухулина было более эмоциональным, чем обычно.

Крылатая женщина засмеялась и заметила:

 – Вы даже протестуете как супружеская пара. Но я пришла не для того, чтобы говорить о ваших отношениях. Мы приближаемся к тропе Стражи. Там надо остановиться на несколько минут, попросить у Эпоны помощи и защиты, а потом войти в Партолону.

 – Откуда ты знаешь, что тропа близко? Ты здесь уже бывала? – удивилась Бригид.

 – Конечно нет. Я знаю о ней только из рассказов наших матерей. – Сиара протянула руку и широким жестом обвела местность. – Они говорили, что камни краснеют и больше походят на кровь, когда приближаешься к тропе Стражи. Праматери предупреждали нас, что надо держаться подальше от алых камней и тропы, которая изрыгнула их из Партолоны.

Кухулин осмотрелся. Он был явно раздосадован тем, что спорил с Бригид, вместо того чтобы заметить изменения в окраске острых камней, обрамлявших горы. Более сочный цвет говорил о том, что тропа совсем рядом. Воин не имел права забыть об этом.

 – Что ж, тут есть здравый смысл, – задумчиво проговорила Бригид. – Конечно, женщины должны были велеть вам держаться подальше от тропы Стражи. Они боялись, что вас схватят.

 – И что мы погибнем, – тихо сказала Сиара.

 – Сейчас все будет по-другому, – подбодрил ее Кухулин.

 – Конечно! – На лице шаманки вновь засияла искренняя улыбка. – Вы же с нами. Нельзя забывать и о жертве твоей сестры. Все будет хорошо.

Кухулин пробормотал что-то не особо понятное, желая, чтобы она не была столь наивной. Жители Партолоны больше века ненавидели фоморианцев. Слова сестры, присутствия воина и охотницы не хватило бы для того, чтобы склонить на свою сторону тех, кто слишком хорошо помнил о жестокости крылатых демонов.

 – Мы с Ку только что говорили о походе и пришли к выводу, что воин должен побеседовать с детьми, успокоить их. Потом мы пойдем дальше.

 – Очень хорошо, Кухулин! Я скажу об этом своим соплеменникам. – Крылатая женщина ослепительно улыбнулась, сжала руку воина и поспешно удалилась.

 – Видишь, это правильное решение, – заметила Бригид с напускной беспечностью.

«Сиара улыбнулась и дотронулась до Ку. Это именно то, что нужно. Воину требуется контакт с женщиной, чтобы он снова почувствовал полноту жизни», – еще раз заявила себе кентаврийка.

 – Там, – произнес воин, остановил коня и махнул рукой в сторону щели между двух темно-красных камней.

Поблизости не было ни одного растения. Щель оказалась вертикальной, узкой. В ней устрашающе выл ветер.

 – Это проход к тропе Стражи, путь в Партолону.

Кухулин стоял у начала тропы. Новые фоморианцы внимательно смотрели на него. Он взглянул на небо. Солнце уже перевалило на запад, но было еще довольно высоко в сине-серых небесах.

«Мы как раз успеем добраться в замок Стражи до темноты», – подумал воин и взглянул на примолкшую толпу.

14 16