Чаша любви

41

 Этот смех заставил воина забыть о неловком молчании.

Бригид продолжала стремительно нестись вперед, он держался рядом с ней.

 – Тебе следует делать это чаще, – заметил Кухулин.

 – Что именно? Задевать и шокировать небольшие компании людей?

Он ухмыльнулся и уточнил:

 – Смеяться. Ты мало смеешься.

 – Я так не думаю. Оказавшись в замке Маккаллан, я смеюсь чаще, чем даже тогда, когда была ребенком. – Она улыбнулась ему. – Знаешь, пока твоя душа была разрушена, мне больше всего не хватало твоего смеха.

 – Это было тяжелое время для меня, – сказал он. – Я даже не понимал насколько, пока моя душа вновь не стала целой.

Она внимательно посмотрела на четко очерченный профиль воина, не желая вспоминать, как близок он был к тому, чтобы покончить с жизнью. Эта мысль угнетала ее тогда и продолжала шокировать теперь.

 – Ты удивил меня там, в деревне, – сменила тему охотница.

 – Разве? – Его ухмылка вернулась на место. – Тем, что объявил, что ты кентаврийка из табуна Дианны?

 – Вовсе нет. Еще вчера ты клялся почитать мое имя как свое собственное. Ты не тот человек, который легко относится к таким клятвам.

 – Совершенно верно, моя прекрасная охотница.

Она улыбнулась знакомой ласке и пояснила:

 – Меня удивило то, что ты объявил о нашем браке.

 – Считаешь, что это надо скрывать?

 – Я об этом не думала, но услышать от тебя такое было... ну... мило, – сказала Бригид. – Я хочу, чтобы ты знал это.

 – Я горжусь тем, что ты моя жена. Все произошло так быстро!.. Даже не верится, что это случилось на самом деле.

 – Это? – Она непонимающе вздернула бровь.

 – Попытки привлечь твое внимание, ухаживание. – Его голос стал ниже, бирюзовые глаза смотрели прямо на нее. – Ритуал занятия любовью.

 – Ой!

Его взгляд напомнил ей об эротическом сне, виденном ночью. Бригид заставила себя не волноваться и говорить спокойно. Она увидела, что у Кухулина заходили желваки, но муж не отвернулся от нее.

«Во имя Богини, он так чертовски красив!»

 – Мне понравилось быть с тобой прошлой ночью.

 – Я должен был поговорить с тобой, когда вернулся на стоянку. Ты задела мою гордость, поэтому я не сумел держать себя в руках.

 – Правда в том, что я была шокирована и не смогла вести себя спокойно. Я забыла, что ты не кентавр.

 – Даже так? – Он безуспешно старался скрыть улыбку.

 – Поэтому можешь себе представить, как я была потрясена, когда почувствовала твою...

 – Задницу? – подсказал Ку.

 – Точно.

Он хмыкнул и какое-то время внимательно разглядывал ее, потом сказал:

 – Значит, ты всего лишь удивилась. Ты не была разочарована и...

 – Если ты снова спросишь меня, не испытываю ли я к тебе отвращения, то я воспользуюсь той частью своего кентаврийского тела, которая тебе, кажется, очень нравится, и пну тебя прямо в твою чрезвычайно мужественную задницу.

 – Это будет трудно сделать. Я сижу ею в седле.

 – Одна из первых заповедей, которую изучает охотница, – терпение, – заявила Бригид и сладко улыбнулась.

 – Мне следовало поцеловать тебя, пока на нас смотрела вся гостиница, – усмехнулся Кухулин.

 – Да, – согласилась она, перебросив через плечо серебристые волосы. – Следовало.

Когда они добрались до ручья, уже спускались сумерки, заштриховывая придорожные виноградники вечерними тонами.

 – Лошади устали, почти стемнело. Наверное, на сегодня достаточно, – сказал Кухулин.

Бригид кивнула, перешла со стремительного галопа на легкую рысцу, потом вздохнула и пошла шагом. Даже эхо ее копыт, пересекающих маленький горбатый мостик, казалось утомленным. Она заметила, как обе лошади насторожили уши, заслышав шум воды.

 – Можно переночевать там.

Охотница показала на берег ручья. Он был пологим, поросшим стройными плакучими ивами и изумрудно-зелеными влаголюбивыми травами.

 – Те мои места, которым не надо шевелиться, сейчас чувствуют себя очень хорошо, – сказал Ку.

40 42