Чаша любви

42

 Когда гнедая лошадь споткнулась в третий раз, Кухулин остановил ее. Бригид тоже приходилось следить за собой. Ее перенапряженные мускулы ослабели, и она встревожилась, боясь, что вскоре тоже потеряет контроль над собой, совсем как несчастные кони. Кентаврийка сосредоточилась на том, чтобы снижать темп постепенно и остановиться аккуратно, а не рухнуть на землю в изнеможении. Она осторожно перевела дыхание и повернула назад, туда, где стоял Ку рядом с дрожащей лошадью.

 – Конь не может идти дальше. Он хочет, пытается, но это убьет его. Я собираюсь оставить беднягу здесь. Он отдохнет, а потом найдет дорогу к замку Макнамара. Или же его заберет кто-нибудь из сельчан, – сказал Ку.

Бригид отерла пот с лица и заметила:

 – Твой второй конь находится в хорошей форме. Мы должны найти место для ночевки.

 – Верно, он пока не падает, но, по-моему, было бы разумно немного сбавить темп.

 – Согласна, – сказала она, стараясь сдержать облегчение в голосе.

Охотнице не хотелось, чтобы Кухулин догадался, как близка она к потере сознания.

Бригид осмотрелась, пока Ку расседлывал изможденную лошадь. Они тронулись в путь с рассветом, решив, что заезжать в замок Макнамара значило бы потерять время. Такую роскошь путники не могли себе позволить. Воин и кентаврийка сэкономили время, проехав по плодородным фермерским землям, и повернули в ухоженный лес на южном берегу реки Колман, которая должна была привести их – наконец-то! – к Голубым скалистым горам.

Теперь, когда настала ночь, Бригид вспомнила, почему эти места называются именно так. Довольно пологие склоны поросли древними лесами. Густая листва на деревьях в закатном свете казалась размытой, какой-то сине-зеленой.

«Совсем как глаза Ку, – подумала она. – Будем надеяться, что это хорошее предзнаменование. Проклятье, как же я устала!»

 Она пошатывалась, у нее кружилась голова. Ей внезапно стало очень хорошо понятно, каким образом Найэм загнала себя до смерти. Силы Бригид тоже были на исходе.

«Наверное, на следующей полянке надо разбить лагерь и приняться за поиски входа туда, где находится чаша Эпоны. Но это завтра, когда мы проснемся».

Бирюзовый камень, висевший на груди охотницы, стал почти горячим. Ястребу пришлось кричать целых три раза, прежде чем его услышала донельзя утомленная Бригид. Когда она наконец подняла глаза, то увидела птицу, кружащуюся над ее головой, сверкающую золотом и серебром на фоне спокойного неба. Как только охотница заметила ястреба, он перестал кружиться и не спеша полетел на юг, паря над самыми деревьями.

«Иди!» Кожа Бригид покрылась мурашками, когда она услышала этот мысленный зов.

 – Кухулин, нам надо идти, – сказала кентаврийка.

 – В чем дело? – спросил он, хлопнул верного гнедого по крупу и устало взобрался в седло.

 – Кажется, я знаю, как найти место для ночлега.

Муж проследил за взглядом жены, потом искоса посмотрел наверх и спросил:

 – Это ведь не ворон твоей матери?

 – Нет, – тихо ответила она. – Это мой ястреб.

Охотница последовала за птицей. Кухулин не отставал от нее. Она услышала приглушенное недовольное хмыканье и, не оборачиваясь, поняла, что он нахмурился.

«Надо бы ему кое-что напомнить! Ку пора привыкнуть к тому, что в нашей жизни постоянно будет присутствовать царство духов. Но я чертовски устала, к тому же в глубине души часто была согласна с его недовольством».

Ястреб снова закричал, привлекая к себе рассеянное внимание Бригид. Она заставила себя скакать быстрее и услышала, как устало выпустил пар из ноздрей конь. Он изо всех сил старался не отставать от нее. Ей надо было лишь внимательно переставлять копыта, чтобы не споткнуться, и следовать за золотой птицей, которая вела их в глубь Голубых скалистых гор. Воин и кентаврийка скакали по извилистой тропе, пролегавшей по лесистым сопкам. Птица продолжала лететь, совершенно не обращая внимания на то, что лес становился все гуще и непроходимее. К тому же быстро темнело. Вскоре они вряд ли смогли бы различить в небе даже сверкающего золотом ястреба.

41 43