Чаша любви

46

 Бригид надела маску прохладной отчужденности, которую носила почти всю жизнь. Ее улыбка была вежливой и равнодушной.

 – Привет, Брегон.

 – Оставь притворство, сестра, и уходи. – Его глаза превратились в щелки. – У тебя нет причины пить из чаши Эпоны. Ты выбрала другой путь в жизни. Мама была довольна твоим решением, я тоже. Возвращайся в леса, к людям, которых ты так сильно любишь. Нашему табуну ты не нужна.

 – Мама была жалкой, испорченной особой. Она так жаждала силы, что ничто не могло ее удовлетворить, Брегон. Ты освободишься от влияния ее призрака в тот день, когда белое признаешь белым, а не черным.

 – Значит, тебе известно, что она умерла?

 – Да. Мне сказала Найэм.

Губы Брегона насмешливо искривились при упоминании имени сестры.

 – Она погибла, но принесла мне эту весть, – продолжила Бригид.

 – Найэм мертва? – Надменное выражение сошло с лица кентавра.

 – Наша сестра загнала себя до смерти. Покончить с ненавистью, которую сеяла наша мать, было для нее важнее, чем сохранить собственную жизнь.

Брегон провел рукой по лицу. Когда он снова посмотрел на Бригид, она впервые начала понимать, каким незнакомцем с железной душой стал ее брат.

 – Найэм всегда была глупой и слабой. Она жила и умерла именно так.

 – Нет ничего глупого и слабого в том, чтобы отдать жизнь за других, – ответила Бригид.

 – Есть, когда такие отважные усилия ни к чему не приводят, – глумливо усмехнулся он.

 – Подумай сам, Брегон. Именно из-за Найэм я здесь. – Голос сестры стал громче, она буквально швыряла слова в брата. – Из-за нее я выпью из чаши Эпоны, вернусь на равнину и реализую свое неотъемлемое право – стану верховной шаманкой табуна Дианны.

 – Нет, сестра. Я так не думаю. – Говоря это, Брегон с хитрым видом двинулся к чаше.

С грацией великолепного воина Кухулин скользнул между братом Бригид и его целью.

 – Я подумал бы еще раз, Брегон, – проговорил он обманчиво беспечным голосом.

Брегон остановился. На его лице проступило удивление, потом – изумление.

 – Человек?

 – Знаешь, Бригид, я уже было начал сомневаться в наличии ума у твоего брата, но он поразил меня своей невероятной наблюдательностью, – благожелательно сказал Кухулин.

Из груди охотницы вырвался смешок, который она не смогла подавить. Этот звук взъярил Брегона.

 – Как ты смеешь так говорить со мной, дерзкий человечишка!

Кухулин вздернул брови, словно кентавр сказал что-то смешное, а не оскорбил его, и заметил:

 – Верно, я только человек, но вот это вполне может заменить мне копыта. – Он взмахнул сияющим белым мечом.

 – Ты сейчас в ином мире, дурачок. Меч – оружие материальное. Здесь тебе нужна сила, данная духами. Вроде этой.

Брегон помахал руками в воздухе, словно ловил невидимых насекомых, пробормотал несколько неразборчивых слов и бросил в Кухулина что-то невидимое. Воин инстинктивно поднял меч. Световой шар наткнулся на белое лезвие и с треском разорвался.

 – Но это невозможно! – забормотал Брегон. – Он не должен защищать тебя. Это всего лишь меч.

 – Это дух меча, – прорычал Кухулин. – Так кто же из нас дурачок, Брегон? По какой причине меч стал осязаем в царстве духов? – Кентавр лишь молча глядел на него, и воин сам ответил на собственный вопрос: – Мой меч имеет здесь силу, потому что помогает мне исполнять клятву, которая действует во всех царствах.

 – Клятву? Что за?..

 – Брегон, представляю тебе Кухулина из клана Маккаллан, сына Мидхира и Этейн. Он мой муж, – сказала Бригид.

 – Ты обручилась с этим человеком? – У Брегона от шока отвисла челюсть.

 – Да, – ответил Кухулин и шагнул к брату своей жены. – Даже в ином мире мой меч защитит ее жизнь, потому что я поклялся, что она мне дороже, чем моя собственная. – Он остановился лишь тогда, когда острие клинка уткнулось в грудь кентавра. – Теперь уходи, пока я не доказал тебе, что почитаю ее имя как свое.

45 47