Чемодан. Вокзал. Обойма

Глава 4

Глухо гудел подъемный кран. Содрогалась бетономешалка. На стройку гипермаркета заезжали миксеры. Брызгала искрами электросварка. Заправлял всем этим «сумасшедшим домом» немолодой прораб – седой мужчина с колоритной внешностью и длинными волосами, которые он носил собранными в хвост на затылке. А звали его – Фидель Иванович. Так уж случилось, что продвинутые родители назвали его в честь лидера кубинской революции Фиделя Кастро. Во времена Хрущева многие диссидентствующие интеллигенты, особенно из технарей, увлеклись событиями на Кубе. Ведь тогда людям еще казалось, что это только в СССР построен неправильный социализм. А вот на Острове Свободы, с чистого листа, все пойдет по-другому. Вот и отпускали геологи и любители туристических походов и песен под гитару у костра бородки а-ля Че Гевара и Кастро.

Во всем, что касалось бригады азиатов, Фидель Иванович контачил только с Лариным. Прораб ставил задачу, Андрею же предстояло решать, как она будет исполнена.

– Сегодня деньги должны привезти, – шепнул прораб Ларину.

Сообщать эту новость своим подопечным или умолчать о ней – было теперь всецело на совести Андрея. Как и то, какую часть этих денег отдать рабочим. По большому счету следовало промолчать. В конце концов, обещания могли не совпасть с действительностью. Зачем лишний раз людей обнадеживать?

Фидель Иванович присел на край бетонной плиты, закурил сам и протянул пачку Ларину. Тот отрицательно качнул головой – мол, не курю.

– Извини, забыл, – прораб потуже подтянул резинку, стягивающую хвост на затылке, и с отвращением посмотрел на стройку. – Достало, – зло проговорил он.

– Что именно? – поинтересовался Андрей.

– Да все достало, – Фидель Иванович даже сплюнул под ноги.

– А чего так? – спросил Ларин. – Теперь же не советские времена, когда тебе и бетон вовремя не доставят, и рабочие вечно пьяные. Все же вертится-крутится, работай – не хочу. А мои ребята не пьют. Покуривают иной раз, но никогда в ущерб работе.

– Тогда одни проблемы были, теперь другие, – пыхнул сигаретой прораб. – Я еще в восьмидесятых мастером на стройке начинал. Тогда тоже проверяющие, те, кто процентовки мне подписывали, взятки брали. Но ведь это же мелочь, о которой и говорить не стоит. Даже такса твердая была. За каждую тысячу приписанных полновесных деревянных рублей свыше сметы полагалось отстегнуть один целковый, и не больше! Ну, еще, бывало, самосвал с бетоном на строительство дачи проверяющему отправишь. Так это вообще за кражу не считалось. Тогда основной проблемой было, как из пальца лишнюю зарплату работягам высосать. Теперь же сам черт ногу сломит, что с бумагами творится. У меня в смете и процентовках зарплата по государственным нормам заложена. Тоже не густо, если брать по московским ценам. Но твоим абрекам такое и близко не снилось. А мне наряды приходится именно по этим расценкам закрывать, на каждом моя подпись стоит. Если проверка случится, с кого потом спросят – куда деньги ушли? С меня. С виду-то, если с Кольцевой смотреть, все тут выглядит красиво. А на самом деле металлоконструкции поставляют не той марки, которая в проекте заложена. Да и сварщики твои с монтажниками, не думаю, чтобы когда-нибудь своей профессии толком учились. Вот ты мне скажи – есть хоть один учебник для профессионального сварщика, написанный по-таджикски или по-туркменски?

– Честно говоря, не знаю. Но подозреваю, что вряд ли.

– Вот именно, – поднял палец прораб, словно грозил кому-то невидимому. – Я-то точно знаю, что – пока еще нет. А твои архары высокогорные по-русски два слова связать могут. Так что их в лучшем случае, как в Средние века учили, когда бухарский мастер на пальцах натаскивал подмастерьев. А те на него горбатились за пиалу риса в день. Честно говоря, на этом гипермаркете, когда мы его закончим, надо будет большую табличку повесить, что ходить под его сводами небезопасно. Лично я свою жену и детей сюда никогда не поведу.

– Однако работаешь и бумаги подписываешь, – проговорил Андрей.

– А что остается? Вот до пенсии доработаю, и к черту все! Буду на даче капусту выращивать и хороший рок слушать. Даст бог, меня в землю закопают раньше, чем эта херня безвинным людям на голову обвалится. На соплях ведь держится, – вздохнул Фидель Иванович и, задрав голову, посмотрел на россыпи искр электросварки, мелькавших в хитросплетениях металлоконструкций.

В кармане у Ларина запиликал мобильник. Он глянул на номер. Звонили из той самой среднеазиатской республики, откуда он привез гастарбайтеров, о чем свидетельствовал международный код, но номер был незнаком.