Дети Бронштейна

Юрек Бекер Дети Бронштейна. Часть - 1

Воспользовавшись паузой, я сочинил для себя такую историю: вчера вечером, встретившись со своим молодым человеком, она стала размышлять о нас, сравнила меня с ним и признала свою ошибку, но ведь еще не поздно, еще можно все исправить, может, попробуем начать сначала?

— Ничего такого важного, — сказала Марта. — Наверное, не надо и спрашивать.

— Да?

— У тебя ведь есть деньги на счете?

— Полным-полно, — ответил я.

— Можешь мне одолжить?

— Да.

— Понятно, что ты сомневаешься.

— С чего бы вдруг?

— Сомневаться — это нормально.

Впервые кто-то собирается одолжить у меня денег, я и сам никогда не брал взаймы, мучительная минута. Поразмыслив, как бы скорее с этим покончить, я спросил:

— Сколько тебе нужно?

По-видимому, я напугал ее своим вопросом, она поняла его как призыв проявить скромность.

— Завтра мне так или иначе в сберкассу, — продолжил я, — поэтому просто скажи, сколько тебе надо.

Задирать нос не хотелось, как и проявлять чрезмерную услужливость, дескать, я готов на любые жертвы, чтобы добиться ее расположения. Мне вообще ничего не хотелось, только сказала бы, сколько ей надо, и все.

— Сама не знаю. Понимаешь, у папы скоро день рождения. А у меня — ни денег на подарок, ни идеи, что ему дарить.

— На прошлый его день рождения меня тут еще не было.

— Может, рубашку? — рассуждала Марта. — Он так трогательно выглядит в рубашках, которые обычно носит.

— Сколько ему исполняется? — спросил я.

— Дай-ка посчитаю. Родился в четырнадцатом году, а сейчас у нас… Мамочки мои, так ему будет шестьдесят!

Кровать у меня не заправлена. Я встал и, проходя мимо, накинул сверху одеяло: по-моему, простыня не очень-то свежая. Открыл ящик, куда вообще никогда не клал деньги, заглянул внутрь и сказал:

— Нет, здесь у меня ничего, извини.

— Это не срочно. Можешь дать мне сто марок?

— Могу и больше.

— Сотни хватит. Возьму на три недели, годится?

— Вернешь, когда лишние будут.

Поднимаясь, Марта произнесла:

— Пожалуй, все-таки сто пятьдесят.

Оценив мою готовность помочь и улыбнувшись, идет к двери. Пока не видит, пожираю ее глазами: синие брюки, темно-синяя рубашка, каштановые волосы — Марта уходит. Вот она замедлила шаг, кому задержать ее, как не мне, она тут же остановится. Тихо спросит: «Пользуешься возможностью, да?» Но она уходит, она уходит, я с ума схожу, наверное. Пытаюсь за что-то уцепиться, а ведь все знаю. Четверть часа назад оно было так, отчего же теперь изменилось?

— Погоди, — говорю, когда она берется за дверную ручку. — Раз у него круглая дата, мне бы тоже надо сделать подарок?

— Это ты сам решай, — отвечает Марта, но все же останавливается.

Что дальше? В глазах ее вижу вопрос, холодный огонек. Она хорошо знает меня, если кто-то умеет читать по моему лицу, так это Марта. Надо поостеречься, долгие паузы тоже могут меня выдать.

Кивнул, и все кончилось. Кончился мой приступ, теперь хоть бы она ушла, хоть бы осталась, а речь у нас только о подарке Хуго Лепшицу. Откуда оно берется, куда исчезает? Вижу, ей самой интересно, почему я вдруг испытал такое облегчение. Но никогда ей этого не узнать.

— У меня есть предложение.

— А именно?

Она отпустила дверную ручку, показывая тем самым, что не торопится. Знаю, какая Марта любопытная, в лучшие наши времена она никогда этого не скрывала. Прошлым летом она лазила в мой дневник, но именно из любопытства, не из недоверия.