Где заключаются браки?

Глава 11

Весь следующей день она провела в школе за составлением плана учебно-методических мероприятий на будущий год, затем помогала в библиотеке старенькой Софье Леонидовне.

– Я сколько времени в школе работаю, и вы здесь все время… – заметила Таня.

Маленькое лицо Софьи Леонидовны с огромными из-за увеличивающих линз очков по-детски невинными глазами расплылось в улыбке.

– Я – здесь старожил! Три директора при мне сменилось, а я все работаю. И куда я денусь? Да никуда! Тут же и умру под Чеховым и Гоголем.

– Да бросьте вы, Софья Леонидовна! Вы еще полны сил!

– Вот только не говори, Таня, что я молодая… Мне уже восемьдесят лет миновало.

– Поздравляю.

– Спасибо. Я почувствовала именно сейчас, что старею… А знаешь, почему? Я только теперь начала замечать, что дети стали не такие, а их родители – еще хуже… Это первый признак старости. Хотя, что я хочу? Восемьдесят лет… Я всю жизнь в этой школе. Подруги надо мной смеялись, потому что я выбрала самую низкооплачиваемую и неинтересную профессию библиотекаря. А я, наоборот, считала, что мне безумно повезло. У меня не сложилась личная жизнь, нет детей, и я очень любила читать. И вот я в школе среди детей и среди книг. Что может быть лучше?

– Вы – прекрасный библиотекарь! Наша гордость! – похвалила ее Таня.

– Скорее – необходимость! – рассмеялась Софья Леонидовна. – Я одна знаю, где какая книга лежит, да и в архиве школьном ориентируюсь как рыба в воде.

– Вы прекрасная женщина, я все время вами восхищалась, вашим трезвым умом, памятью и жизнелюбием.

– У нас все были такие в роду, и мама моя до ста лет прожила, и тетка до ста пяти… А когда ее в сто пять лет спросили, беспокоит ли ее что, она ответила – «коленка ноет к дождю», представляешь? Корреспондент, которая у нее брала интервью о долгожителях для московской газеты, была в шоке.

– Да, – рассмеялась Татьяна.

– Вот и я надеюсь до ста дожить и работать в своей школе.

– Так и будет, Софья Леонидовна, так и будет, – заверила ее Таня и стала склеивать страницы растрепанных и разорванных учебников.

– Хорошая ты женщина, Татьяна, – посмотрела на нее Софья, – и мне вот помогаешь всегда… И просить тебя не надо.

– Да, я люблю здесь бывать.

– Таня, как ты думаешь, я-то уж не доживу до тех времен…

– Вы о чем?

– Исчезнут ли книги? В их первозданном виде с переплетом и текстом на пожелтевших листах?

– Я надеюсь, что тоже не доживу до этого, – искренне ответила Татьяна.

– Мне так страшно, – призналась Софья Леонидовна, прижимая к себе первую попавшуюся книгу, словно ребенка, – что все переведут на электронные носители. И библиотекари, которые будут называться как-то по-другому, сядут за бездушные компьютеры и застучат по клавишам.

– Учитель информатики с вами не согласился бы, – заметила Таня.

– Да знаю я! Технологии будущего! А как же старая скрипучая лестница, по которой библиотекарь поднимается к любой из полок, проводит рукой по фактически живым корешкам томов с выцветшими или вытертыми золотыми буквами и испытывает огромную радость, когда находит нужную книгу! И ты берешь ее в руки, открываешь первую страницу, словно крышку шкатулки в ожидании чуда, и вчитываешься в слова, которые автор написал как будто от руки. Знаешь, почему так ценны старые книги? Отчасти от того, что их успели прочитать сотни людей разных возрастов, полов и вероисповеданий… Многие из них уже умерли. А в пожелтевших страницах с пятнами от кофе, грязных рук и слез остались их эмоции и переживание прочитанного. И ты это понимаешь, когда прикасаешься к книге руками. Ничего подобного не испытает человек, читающий с экрана. Он даже страницы не перелистывает. Современный читатель очень многое теряет, не ощущая запаха книг… Ты же чувствуешь особый запах в библиотеке?