Гитлер. Последние десять дней. Рассказ очевидца. 1945

Глава 5 РАССРЕДОТОЧЕНИЕ НЕМЕЦКОГО РУКОВОДСТВА

15 апреля 9-я армия вновь подверглась настойчивым атакам восточнее Берлина. По обе стороны шоссе Кюстрин-Берлин русские задействовали значительное количество войск, особенно артиллерии. По сравнению с предшествовавшими днями заметно возросла активность советской авиации, прежде всего на передовой линии немецкой обороны. Общее напряжение как наступающих, так и обороняющихся достигло наивысшей точки. Мне, не один год воевавшему на различных фронтах, это состояние было хорошо знакомо, когда солдат, лежащий ничком под ураганным огнем, испытывает непреодолимое желание вскочить на ноги и бежать куда глаза глядят из этого ада.

Однако партийные и правительственные высокопоставленные чиновники предпочитали обо всем этом не думать. В те полные драматизма дни в радиопередачах, газетных статьях, официальных выступлениях и частных беседах первых лиц германского государства превалировала одна тема – смерть президента США, последовавшая 12 апреля 1945 г. И хотя не было абсолютно никаких оснований рассчитывать, что данное событие как-то повлияет на общую политическую ситуацию, министр пропаганды Геббельс, тем не менее, громогласно объявил смерть Рузвельта чудом, важным поворотным пунктом в судьбе Германии. В поддержку этого утверждения он вновь использовал привычную пропагандистскую риторику, сравнивая смерть американского президента с внезапной кончиной российской императрицы Елизаветы в годы Семилетней войны – кончиной, спасшей Пруссию от неминуемого поражения. Геббельс настойчиво убеждал измученный немецкий народ, что альянс Америки с Советским Союзом теперь неминуемо распадется и война непременно закончится победой Третьего рейха.

Но вот 16 апреля наступила давно ожидаемая разрядка нечеловеческого напряжения, в полной мере обнажившая и солдатам на передовой линии, и немецкому населению в тылу всю ложь геббельсовской пропаганды, связанной со смертью Рузвельта.

Еще ночная темнота покрывала землю, когда тысячи артиллерийских орудий русских открыли бешеный огонь по расположениям 9-й общевойсковой и 4-й танковой армий. Творилось что-то невообразимое. Было такое ощущение, словно невидимая рука подняла занавес последнего акта величайшей трагедии, которую когда-либо переживало человечество. Батареи русских стояли плотными рядами, буквально соприкасаясь колесами орудий. Артиллерийская подготовка продолжалась несколько часов, затем русские полки, дивизии и армии двинулись вперед. Атака на 4-ю танковую армию, занимавшую позиции между Мускау и Форстом, началась в 7.30 утра, а на 9-ю армию, оборонявшую рубежи на Одере, часом раньше.

В приказах фюрера, направленных в этот день войскам на Восточном фронте, опять упоминалась смерть Рузвельта. Гитлер в который раз уверял солдат, что кончина американского президента непременно изменит весь ход событий в их пользу, что «Берлин останется столицей Германии, а Вена вновь станет немецким городом». Между тем на улицах Берлина началось лихорадочное движение. Доносившийся издалека сплошной глухой гул, в котором еще не различались отдельные разрывы, выгнал берлинцев в эти ранние часы из их квартир и подвалов. Кучки недавно призванных фольксштурмистов спешили на сборные пункты. В полдень первый отряд ополченцев уже выехал пригородным поездом на отведенные ему позиции. В самом Берлине и вокруг него соорудили сплошные противотанковые заграждения, оставлены были лишь узкие проходы. Испуганные женщины и дети жались друг к другу, со страхом прислушиваясь к отдаленному грому военной грозы. Всех тревожила одна мысль: захватят ли русские первыми их город, или же удастся продержаться до прихода американцев, которые уже перешагнули Эльбу? Этот вопрос был ясно обозначен на усталых, озабоченных лицах людей, сновавших по улицам и стоявших в очередях возле продовольственных магазинов. Царившая повсюду паника была вызвана сообщением о злодеяниях, творимых Красной армией среди мирного населения, о которых беспрестанно трубили все немецкие средства массовой информации. Только надежда на скорейший приход американцев позволяла сохранять хоть какую-то видимость порядка, не терять окончательно головы. А они должны были прийти первыми, просто обязаны.