Гонки на мокром асфальте

Глава 29

Для Евы смерть была окончанием мучительной битвы, для Дэнни — ее началом.

Я понимаю, что вел себя в парке эгоистично, поскольку удовлетворял свои самые низменные потребности. Они были вдвойне эгоистичнее, потому что помешали Дэнни немедленно отправиться к Зое. Он разозлился, ведь я заставил его мотаться по парку в поисках меня. Однако если вспомнить, что ему предстояло увидеть в доме «близнецов», то вызванная моим поведением кратковременная задержка выглядит подарком. В тот момент это было самое лучшее, что я мог для Дэнни сделать.

Очнулся я от сна, когда мы подкатывали к дому Максвелла и Триш. Неподалеку стоял белый длинный лимузин без стекол с эмблемой на двери водителя с лилией в круге. Дэнни припарковался так, чтобы не загораживать ему выезд. Мы вышли и направились к задней части дома. Там рядом с запасным входом из стены торчал пожарный кран. Дэнни открыл воду и удалил с моей морды остатки запекшейся крови. Движения его были грубыми, он не умывал меня, а скреб.

— И чего это тебе в голову взбрело, — бормотал он.

Отмыв, он отпустил меня, и я стряхнул с себя остатки воды. Через стеклянную створчатую дверь Дэнни прошел во внутренний дворик. Спустя полминуты там появилась Триш и, подойдя к Дэнни, обняла его. Она плакала. Объятие длилось довольно долго, в это время к ним вышли Максвелл и Зоя.

— Где она? — спросил Дэнни, отстраняясь от Триш.

— Триш мотнула головой внутрь дома.

— Мы попросили их подождать тебя.

Дэнни ушел в дом, на ходу погладив Зою по головке. Когда он скрылся, Триш посмотрела на Максвелла.

— Пусть он немного побудет с ней. — Она прикрыла дверь, давая Дэнни последнюю возможность побыть наедине с Евой, уже неживой.

Мы остались здесь. В окружающей меня пустоте я заметил под кустом старый теннисный мячик. Подошел к нему, взял в зубы и принес к ногам Зои. Я сам не понимал, что делаю, да и никаких особых намерений у меня не было. Может, я пытался как-то улучшить ее настроение? Не знаю, я просто чувствовал — мне нужно что-то сделать. Мячик попрыгал и остановился у босых Зоиных ног.

Опустив голову, она посмотрела на него и не пошевелилась.

Максвелл видел, как я принес мяч, заметил отсутствие реакции на него у Зои. Он нагнулся, взял мячик и, широко размахнувшись, мощным броском зашвырнул его в лесок позади дома. Я следил за мячиком, пока он не исчез из виду. Я уловил слабый шорох листвы и стук мячика о землю. Впечатляющая картина — бледный теннисный мячик проносится на фоне голубого неба. «Это как же нужно страдать, чтобы столько силы вложить в бросок?», — удивился я.

— Энцо, принеси мячик, — ехидно произнес Максвелл и, повернувшись, зашагал к дому.

Я даже не подумал его приносить, а продолжал ждать, когда из дома выйдет Дэнни. Появившись, он сразу подошел к Зое, взял ее на руки, прижал к себе. Она обхватила его за шею.

— Как плохо, — сказал он.

— Мне тоже.

Он сел на тиковый шезлонг, посадил себе на колени Зою. Она уткнулась лицом в его плечо и долго сидела так.

Люди из «Бонни-Уотсона» сейчас увезут ее, — сообщила Триш. — Мы собираемся похоронить ее рядом с нашими предками. Она сама так хотела.

— Я знаю, — отозвался Дэнни. — Когда?

— До конца недели.

— Чем я могу вам помочь?

Максвелл и Триш переглянулись.

— Не волнуйся, мы сами управимся, — сказал Максвелл. — У нас к тебе разговор.

Дэнни посмотрел на него, ожидая продолжения, но Максвелл вдруг замолчал.

— Зоя, ты еще не завтракала. Пойдем, я сварю тебе яйцо, — проговорила Триш.

Зоя продолжала сидеть. Дэнни погладил ее плечи, снял с колен.

— Иди с бабушкой, поешь, — тихо пробормотал он.

Зоя покорно зашагала за Триш.

Когда они скрылись за дверью, Дэнни закрыл глаза и, тяжело вздохнув, откинулся на спинку шезлонга. Лицо его было обращено к небу. Он сидел неподвижно несколько минут. Как статуя. Все это время Максвелл неуклюже переминался с ноги на ногу. Несколько раз он порывался вновь заговорить и останавливался. Он показался мне неуверенным.