Гонки на мокром асфальте

Глава 38

Благодаря уголовному делу против Дэнни, «близнецы» получили ордер на временное опекунство над Зоей. Они всячески затягивали процесс и лишили Дэнни возможности несколько месяцев видеться с дочерью. Не прошло и пяти минут после его ареста, а Максвелл уже засуетился, написал прошение об ограничении прав Дэнни на опеку, мотивируя требование наличием против него обвинения сексуального характера. По его бумаге Дэнни оказывался педофилом и половым маньяком.

Вот так-то. Пришлось нам играть по их правилам. «Близнецы», похоже, только и ломали голову над тем, как бы их повернуть в свою пользу.

Я видел фильмы с похищением детей, где показывается страх и горе родителей, охваченных ужасом от осознания того, что их дети во власти чужих людей. Именно так чувствовали себя мы с Дэнни. Единственное отличие — мы знали, где находится Зоя и кто похитил ее у нас. И тем не менее ничего не могли поделать.

Марк Фейн посоветовал Дэнни для объяснения своих отлучек выдумать для Зои душещипательный рассказ о поездке в Европу на гонки. Он же добился для Дэнни права обмениваться с Зоей письмами. Дэнни посылал ей пространные отчеты о нашей жизни, а взамен мы получали забавные Зоины рисунки. Всю корреспонденцию проверяли «близнецы» на семейно-адвокатском совете. Скажу вам, что вскоре в нашем доме не осталось места на стенах, где бы ни висели Зоины картины, кое-какие из них просто замечательные. Дэнни провел много бессонных ночей, изобретая подробности своего европейского гоночного турне.

Я очень хотел, чтобы Дэнни действовал решительнее. Смелее противостоял «близнецам». Но я уважал его стиль сдержанный и хладнокровный. Дэнни всегда преклонялся перед легендарным гонщиком Эмерсоном Фиттипальди. «Эммо», как его называли равные, был великим и непревзойденным чемпионом, на треке он отличался отменным прагматизмом. Полагаться на случай — плохая мысль, малейшая ошибка, и влепишься в стену, как на гонках Инди, свернешь машину в огненный штопор, из которого рабочие и медики будут по кускам доставать обгорелые части тела, а этанол горит быстро и жарко. Эммо не только никогда не паниковал, он избегал ситуаций, в которых мог бы запаниковать.

Хотя я тоже боготворю Эммо и по мере сил стараюсь походить на него, ездить я хотел бы как Айртон Сенна — эмоционально и отчаянно. С какой бы радостью я сложил в багажник «БМВ» самое необходимое, похитил бы Зою из школы и отправился прямиком в Канаду. Из Ванкувера мы бы двинули на восток, к Монреалю — в тех местах много изумительных автошкол и там каждое лето проводятся Гран-при «Формулы-1», — где тихо и мирно жили бы себе да поживали.

Однако разум подсказывал мне другое. К тому же за рулем сидел не я. Если честно, в то время никто на меня внимания не обращал и мнения моего даже и не послушал бы. Вот почему все сразу запаниковали, когда вдруг Зоя заявила «близнецам», что хочет повидаться со мной. Те давай сразу выдумывать: где бы я мог быть. Понимаете? Дэнни ездил по Европе, но я-то должен же был где-нибудь находиться?

«Близнецы», лишенные фантазии, так ничего и не придумав, в конце концов обратились к Марку Фейну, который, обалдев от Зоиной просьбы, немедленно связался с Дэнни и попросил его сочинить о моем местопребывании что угодно, хоть самую невероятную историю.

— Она же маленькая, она всему поверит! — кричал Марк Фейн. Хотя Дэнни плотно прижимал к уху телефонную трубку, голос нашего адвоката я слышал отчетливо. — Говори давай, куда ты сдал своего сукиного пса! Думай, думай! Никто его с тобой в Европу не пустит! Она имеет понятие о карантинной службе?!

— Передай, что она может повидаться с Энцо, — спокойно отвечал Дэнни. — Уезжая в Европу, я оставил его у Майка и Тони. Зоя хорошо знакома с ними и поверит. А я попрошу Майка заехать ко мне в субботу и вручу ему Энцо.