Гонки на мокром асфальте

Глава 39

— Желаешь полакомиться? — спросил он, явно удивленный моим поведением. Я пролаял.

— На, отведай. — Максвелл извлек из банки крупный стручок перца и поводил им перед моим носом. Длинный, толстый, неестественно зеленый, он отвратительно вонял кишащими в нем нитратами и сульфитами. Сатанинская конфетка, право слово.

— Думаю, тебе не следует кормить его перцем, — бросила через плечо Триш.

— Ему нравится перчик. Пусть покушает, — возразил Максвелл.

Первым моим желанием было вместе со стручком отхватить Максвеллу пару пальцев, но я подавил его. Подобный демарш создал бы мне определенные проблемы. Скорее всего меня бы отправили на эвтаназию прежде, чем успел вернуться Майк. Поэтому я взял в рот только один перец. Я знал, что мне сразу станет плохо, но еще я сознавал: расстройство пройдет довольно скоро, и тогда настанет сладкий миг возмездия. Это мне и требовалось. В конце концов, я всего лишь глупая собака, недостойная человеческого презрения, безмозглая скотина, чьи действия определяются телесными функциями. Одним словом, тупая псина.

Я внимательно наблюдал за ними во время ужина, поскольку хотел увидеть все своими глазами, разобраться в происходящем. «Близнецы» предложили Зое кусок курицы, залитой сливочным соусом. Они не знали, что Зоя любит куриные котлеты и никогда не ест их с соусом. Ей вообще не нравится постоянство в еде. Когда она отказалась от бобов, Триш спросила, не желает ли она банан. Зоя согласилась, и Триш нарезала ей банан. Зоя едва притронулась к нему, потому что нарезала его Триш неровно, а кроме того, на нем кое-где были коричневые точки. Такие бананы Зоя не ела. Дэнни резал ей бананы аккуратно, ровненькими дольками, предварительно счищая с них все пятнышки.

И повернулся же язык у этих посланцев зла — вы представляете себе таких родителей?! — сказать, будто они действуют в Зоиных интересах. Да они представления не имеют о том, как строится ее благополучие. Они даже не подумали спросить, почему она не съела банан. Они позволили ей выйти из-за стола фактически полуголодной. Дэнни в жизни бы подобного не допустил. Он бы приготовил еду, которая ей нравится, и позаботился, чтобы она наелась, поскольку пища ей нужна для роста.

Все время, пока следил за «близнецами», я продолжал негодовать, а в животе моем закипала грязная смесь.

Поздним вечером, когда пришло время выводить меня на двор, Максвелл открыл французскую дверь в задней части дома и завел свой обычный идиотический распев: «Давай, парень, давай быстрее».

Я не вышел из дома. Я посмотрел на него, подумал о его мерзких действиях, о том, как безжалостно он разрушает семью, рвет ткань наших жизней ради своих эгоистичных наглых целей, представил, какими гаденькими опекунчиками они станут для Зои. От этих мыслей я весь изогнулся, принял нужную стойку и наделал громадную вонючую жидкую кучу прямо там, в доме, на прекрасном дорогущем берберском ковре.

— Какого черта! — заорал Максвелл. — Плохой пес!

Я повернулся и бодро засеменил в Зоину комнату.

— Давай, парень. Давай быстрее, сволота, чисти коврик, — бросил я на ходу, но он, конечно же, меня не услышал.

Обосновавшись в лагуне, устроенной для меня Зоей, я услышал, как Максвелл истошно зовет Триш. Я взглянул на зебру, все еще восседающую на троне из безжизненных тел животных, и зарычал на нее приглушенно, но угрожающе. И демон догадался — со мной сегодня не стоит связываться.

Да и вообще лучше не связываться.