Грюнвальдское побоище. Русские полки против крестоносцев

Глава одиннадцатая ВСТРЕЧА

– Анфисе косоглазие мешает замуж выйти, – сказал Горяин. – И ты тут ни при чем, Аннушка. Неужели к Анфисе так никто и не сватался? Она ведь девица пригожая, и косоглазие ее не шибко портит.

– Сватался к Анфисе один купеческий сын, но батюшка отказал ему, усмотрев в его нраве излишнюю жестокость и похвальбу, – ответила Анна. – Купчишка этот долго тятеньку обхаживал, дарами и сладкими речами его умасливал. Да все без толку.

Анна села на стул с краю у стола одетая в длинное льняное платье и принялась расчесывать костяным гребнем свои густые длинные волосы. Румяная, с распущенными волосами, Анна выглядела особенно обворожительно.

– Где же теперь этот купчик? – Горяин взглянул на Анну, оторвавшись от сосредоточенного чистописания.

– Где-то в Смоленске, – промолвила Анна, не глядя на Горяина. – У отца его дела пошли в гору, вот и семья ихняя перебралась в Смоленск.

– А-а, – задумчиво вымолвил Горяин. И восхищенно добавил, любуясь сестрой: – Дивная ты, Аннушка! Хоть икону с тебя пиши!

– Ну-ка, братец, не отвлекайся! – Анна ткнула пальцем в исписанный корявыми буквами лист. – Эдак не годится, писать надо ровнее и красивее! Кира и та лучше буквицы выписывает.

– У Киры и пальчики потоньше моих, – добродушно проворчал Горяин, – ей легче с писалом обращаться. Для моих же рук более годятся копье, топор и лук со стрелами. Я же гридень, а не писарь.

– Я это уже слышала, братец, – строго заметила Анна. – Ты не просто воин, но боярич. А посему славянскую грамоту должен разуметь. У нас в роду безграмотных сроду не бывало. Давай-ка перепиши все сызнова.

С недовольным вздохом Горяин вновь обмакнул писало в стеклянный флакончик с черной тушью, склоняясь над своими каракулями.

После утренней трапезы Горяин встретился с Глебом, желая побеседовать с ним о своей сестре Ольге.

– Ты же знаешь, что твой отец и вся твоя родня будут против твоей женитьбы на простолюдинке, – без обиняков заявил Горяин Глебу. – Зачем ты дразнишь Ольгу несбыточными надеждами! Зачем ездишь к ней в деревню?

– Я люблю Ольгу, – без колебаний ответил Глеб. – Отец мой поупрямится, но все равно уступит мне, ибо моя мать на моей стороне.

– Ты и мою мать, похоже, на свою сторону перетянул, – проворчал Горяин. – Токмо не верится мне, что Ольга уживется с твоей родней, друже. Не пара она тебе!

– Такая красавица и не пара мне?! – с притворной обидой воскликнул Глеб. – Иль я, по-твоему, вылитый урод! Боярин Самовлад в молодости тоже увлекся твоей матерью, да так, что они в крестьянской избе зачали тебя, друг мой.

– Боярин Самовлад помиловался с моей матерью и бросил ее, – хмуро сказал Горяин. – Не хочу, чтобы Ольга через такие же душевные муки прошла.

– Для меня Ольга бесценна! – с серьезным лицом проговорил Глеб. – Я никогда не брошу ее, богом клянусь!

– Какие высокие слова! – невесело усмехнулся Горяин. – Вот упрется твой отец и не даст тебе своего благословения, что тогда станешь делать, друже? От матери твоей проку мало, ибо решающее слово не за ней.

– Пусть я без наследства отцовского останусь, но с Ольгой все едино не расстанусь, – упрямо промолвил Глеб. – По мне, любимая жена ценнее богатства.