Инкассатор: Всадники апокалипсиса

Глава 11

В управление Зимин ехал с не покидающим его чувством тревоги. Он предчувствовал, что что-нибудь случится. После смерти милиционера, которого они давно начали пасти, могла последовать и другая смерть. Сомнений не осталось, что Бугрова нужно брать немедленно. Что, как загнанный в клетку зверь, он потерял контроль над собой и реальностью. Нужно было остановить его. Но как? Он тщетно пытался дозвониться генералу – было довольно поздно, но отсчет уже шел на часы.

Филатова он оставил в приемной, а сам поспешил к себе в кабинет.

– Ну, что нового? – с порога спросил Зимин у Дологоева.

– А угадай, – хмуро предложил Семен, не отрывая глаз от бумаг.

– Ты так не шути, – обиженно произнес Зимин.

– Одинцова грохнули.

– Как? – рассеянно спросил Зимин.

– Обычно.

– Убили так же, как Шевцова. Перевернули все вверх дном. Там наши ребята сейчас работают.

– Та-ак! – растягивая слово, удрученно произнес Зимин. – Они насмехаются над нами. Это же ежу понятно. А мы бездействуем.

– Я уже говорил с генералом. Он согласился, что Бугрова надо брать. Операцию назначил на завтра.

– Завтра его может и не быть в Москве.

– Посох сказал, что с санкцией могут быть сложности. Что только к завтрашнему утру, он этот вопрос утрясет. Бугров – фигура не мелкая, у него обширные связи в правительстве. Ты же сам, Саша, знаешь. Но есть и еще кое-что, – капитан Дологоев встал из-за стола и протянул Зимину листок бумаги.

– Что это?

– Это нашли в квартире у Одинцова. Это записка с требованием выдать Филатова.

– Так, а подпись? – просмотрев записку, спросил Зимин.

– Подписи, как видишь, здесь нет. Зато есть приписка. Куда ему явиться. Это на окраине Москвы. Возле речного порта. И как видишь, в их руках оказалась семья Артюшина, жена и дочь, а также один из его воспитанников, Гоша Паварин.

– Я знаю это место, тем более что требование к Филатову начинается сегодняшним днем. На часах час ночи, наверняка он держит его там.

– Тут есть над чем поразмыслить. Это ведь прямой вызов нам.

– Да, это вызов, – согласился Зимин. – Только на что они надеются?

– Если это Бугров, то надеется он только на свою безнаказанность. У него, кстати, есть связи и в нашей структуре. Мы засекли несколько разговоров с некоторыми из наших сотрудников. Пока говорить не буду. Ими занимается собственная служба безопасности. Это не наше дело. Поэтому не исключено, что препоны на твоем пути, Саша, все это время создавали они. Я думаю, что, если все у нас получится, будем замачивать новые звездочки, – улыбнулся Дологоев.

– Не до звезд пока, – серьезно ответил Зимин. – Надо срочно ехать туда.

– А вот здесь, прости, без согласования с начальством я не советую. Просто, Саша, не хочу, чтобы ты свою голову сложил ни за что.

– Семен... я понимаю, что это нарушение устава, но я сейчас в отдыхающей смене... У меня есть сутки. Обещаю, если прикроешь, вернуться в срок... Я сам должен оценить ситуацию, мы ведь можем опоздать.

Дологоев оценивающе посмотрел на друга, ожидая пояснений. Сквозь внешнее спокойствие и подчеркнутую невозмутимость Александра проступала игра желваков и блеск глаз. Таким он его ни разу не видел за много лет.

– Давай! Понимаю, что это очень важно. Не опаздывай. Не подведи.

– Спасибо, друг, – Зимин искренне пожал руку своего коллеги.

– Корочки возьми, без них сейчас трудно в городе будет, а оружие оставь.

– Обойдусь без оружия, – Зимин уже исчезал в дверном проеме кабинета.

Выскочив из управления на Лубянке, они вместе с Филатовым метнулись прямо в метро. Метро закрывалось в час, поэтому еще было время.

Обрисовав вкратце ситуацию, Зимин попросил Филатова поехать на квартиру.

– А если нет? – коротко спросил Юрий.

– Ты хочешь сломать всю операцию?

– Нет, не хочу.

После этого они спустились в метро, молча проехали несколько остановок, но Филатов не сошел на переходной станции, что могло означать одно – они едут в речной порт вместе.

* * *

В тюремном лазарете было необычайно светло. По крайней мере, свет как никогда ослеплял глаза Артюшину. Может быть, оттого, что сон, который он видел только что, был излишне сумрачен. В нем он видел заплаканную жену и дочь, тянулся к ним руками, но тщетно. Они его не слышали.