Кукурузные человечки

Как справиться с унылым днем

День получался дрянной, хуже некуда, и Славик решил весь его проспать. Проснется — а на дворе опять утро; Кубик позовет его на речку, и до встречи с пришельцами останется всего два дня. А вечером останется всего один день…

Он позавтракал и сказал бабушке, что пойдет поваляется чуть-чуть в постели. Бабушка это одобрила, сказав, что отдохнуть всегда полезно, тем более перед новым учебным годом, который… Но дальнейшее Славик не услышал потому что полезная речь бабушки автоматически перешла в бормотание да и он был уже в постели.

Уснуть Славик, однако, не смог — не получилось. Стал думать, глядя в потолок. Сперва о родителях — о том, что они привезут ему из Японии. Хорошо бы, электронную игру последней модели. Или последней же модели плеер…

Представив себе электронку, ее экран и кнопки, Славик вспомнил о молстаре. Вот бы получить его не на день, а насовсем. Молстаром такое можно натворить! Например, он бы его потихоньку навел на своего директора, когда тот выступает перед всей школой 1 сентября и держал бы до тех пор, пока тот не превратился в мальчишку. Интересно посмотреть, каким был их высокий, сутулый, со скрипучим голосом, в очках директор в третьем, например, классе. Неужели таким, как все третьеклашки?

Хорошо бы и снолуч заполучить. Главное, он безвредный. Подходит к тебе кто-то с кулаками, ты его — раз! — снолучом, он и лежит, спит.

Потом встанет и ничего не помнит… Интересно, а какие-нибудь другие приборы у ребят с Кукурбиты есть? Эх, скорее бы шло время!

Славик глянул на часы на этажерке с четырьмя растрепанными донельзя книжками: прошло всего одиннадцать минут. А спать не хочется ни капельки.

О чем бы еще подумать?

Бабушка заглянула в комнату, увидела, что внук лежит с открытыми глазами.

— Отдыхаешь?

— Отдыхаю.

— Ну, лежи. — И бабушкина голова скрылась.

Вскоре Славик услышал ее голос за окном: она сзывала кур и корила за что-то Полкана.

Так о чем бы таком еще подумать?

Вообще-то говоря, он зря на этот день обиделся. День как день. Даже, кажется, неплохой. И сам он не такой уж несчастный. У кого еще из мальчишек есть знакомые пришельцы? Ни у кого. Он единственный, кто подружился этим летом с инопланетянами. Он увидел и узнал такое, чего не знает никто, и если рассказать, не поверят…

Славик снова взглянул на часы. Прошло еще семь минут. Чего он лежит? Все равно уснуть не удастся.

Но Славик полежал еще немного — ведь сказал же он бабушке, что хочет поваляться. Повалявшись еще минуту три-четыре (но уже с трудом), он встал. Вышел на крыльцо. В соседнем дворе стоял художник Кубик.

— Привет, Слава! — крикнул он. — Ты чего такой скучный? И мне не работается сегодня. Наверно, опять магнитная буря. Как насчет того, чтобы пройтись и поболтать?

Как только художник заговорил, на крыльцо выскочила Нинка. Встала на нижнюю ступеньку, чтобы ее видели все, и давай, слушая Кубика, осуждающе качать головой. Вот, мол, взрослый мужик, а этакий бездельник! Не работается, видите ли, ему! Идем, говорит, поболтаем. А на дворе-то всего пол-одиннадцатого. И мальца за собой тащит. Ну, мужики пошли…

Художник, увидав Нинкино осуждение, поинтересовался:

— Что ты, Нинон, качаешь головой, как китайский мандарин? Пошли с нами.

Если Нинка до сих пор качала головой сверху вниз, то теперь стала качать — опять-таки не говоря ни слова, слева направо. Означало это вот что: не стыдно? Ай-яй-яй! А еще, называется, художник. Обзывается-то как — китайским мандарином! Чему учишь малых детей — каким словам? Борода что у попа, а ума…

Нинка тряхнула волосами, махнула рукой и стала подниматься по ступенькам, донельзя огорченная Кубиковым поведением.

— А может, передумаешь — пойдешь? — крикнул Кубик ей вслед.

Нинка не обернулась и не ответила.

— А, Нинон? — не отставал Кубик. — Я Славику сказку собрался рассказывать.

Нинка остановилась, будто увидела что-то в щели крыльца. Присела, прошлась по щели пальчиком.

— Cказка страшная-престрашная, — продолжал заманивать соседку Кубик, — окажи милость — послушай!

Здесь художник, видимо, малость перегнул, потому что Нинка встала и обрезала его:

— Хватит скоморошничать-то! Что я тебе, дитё малое — сказками меня улещивать?

И сделала было шаг к двери, но Кубик завопил:

— Одумайся, Нинон! Сказка в самом деле интересная! Ты ее ни в одной книжке не прочитаешь!

Нинка снова покачала головой. Но на этот раз совсем уж по-иному: чуть подняв плечи. Понимать ее следовало теперь так: вот пристал! Вот пристал — как ножом к горлу! И ведь чует мое сердце, не отвяжется он, нет. Ладно уж, уступлю и на этот раз — вон он какой настырный, змей, прямо, искуситель!