Кукурузные человечки

Зачем художнику коза

Хорошо было идти по отвоеванному у трактора лугу! Сохранившиеся под кустами цветы тысячелистника, голубого цикория и желтой ястребинки кивали Кубику и Славику, кланялись, благодарили, казалось, за спасение.

Нинки с ними не было — завтрашняя первоклассница уехала с бабушкой в райцентр покупать что-то для школы.

Шагали по лугу молча. И вдруг Славик, шмыгнув носом, спросил:

— Дядя Витя, ну зачем вам коза? — Слезы уже готовы были брызнуть, и он надеялся, что смешной рассказ отвлечет его.

— Коза? Зачем мне коза? — Кубик остановился. — Ты ведь знаешь, что до сих пор я тебе говорил только правду?

Славик кивнул.

— А хочешь, я расскажу тебе сказку? Сказку о том, для чего мне коза?

Славик снова кивнул.

— Тогда слушай. — Кубик двинулся шагать по лугу, двинулась вперед и его сказка. — Жила-была на свете коза… Она до невероятности была похожа на одного человека — та же бородка, те же глаза, те же рога…

— Рога? Разве у человека бывают рога?

— У этого — да. Он был ужасно бодливый, и тем, кто его хорошо знал, казалось, что у него, кроме козьих бороды и глаз с вертикальными щелочками, есть еще и рога. Ну и вот, этот человек…

— Вы же про козу начали рассказывать!

— Не перебивай, если хочешь слушать дальше. Этот человек, тоже, между прочим, художник или, вернее. числящийся художником, был бездарен. Без-дарен, Славик, и нет, быть может, беды большей для человека, чем эта. Он завидовал другим художникам, но подняться до их уровня не мог. Не мог — его картины были унылы, безрадостны, как… ну с чем сравнить мне его холсты? — Кубик обвел взглядом луг.

Славик тоже огляделся.

— Вот невезение! Нет здесь ничего унылого, хоть луг и скошен, и близко осень. Все хорошо: и старые деревья, и кусты, и редкая зелень, и желтизна там и сям. Вон сиреневый тон заполняет низину, а пашня за рекой — глянь-ка! — фиолетовая, сизая… А речка — обрати внимание — стальная, голубая, синяя. Не с чем мне сравнить унылые картины этого художника! Разве что с передником Евдокимовны… Так вот, чтобы подняться в признании до других художников, а может, даже обогнать их, стал человек, похожий на козу, их бодать…

— Как это?

— Нет ничего проще. Он стал говорить, что творения их сложны, непонятны, что таких красок в природе нет…

— И ему поверили?

— Дело в том, что он говорил это не художникам, а людям, от которых зависело — взять или не взять картину на выставку. А те, видя перед собой действительно не с первого взгляда понятные холсты, с ним соглашались. И вскоре тот человек поднялся выше тех, с кем соперничал. И они даже стали от него зависеть! Его картины, похожие на передник Евдокимовны, висели теперь на каждой выставке. Наш козьебородый и козьеглазый стал даже поучать других художников, как нужно работать кистью, а если с ним не соглашались, бодать их…

— Это сказка? — недоверчиво спросил Славик.

— Конечно! Разве ты не видишь, что здесь все неправда? Разве бывают на свете рогатые люди?

— По-моему, бывают, — задумчиво ответил Славик. — Дядя Витя, а вы ведь так и не сказали, зачем вам коза.

— Самое главное забыл! Слушай же. Ты знаешь, что я беру Маньку на этюды. Ну так вот. Работаю как-то я, работаю, увлекся, вдруг слышу: сзади кто-то шевелится. Оглянулся — и не пойму: кто? Манька или… ведь моя коза и тот человек, о ком я говорил, до невероятности похожи! Наконец до меня дошло: тот человек, что поучает меня, бодает и критикует, — он ведь всего-навсего… коза! А я-то разговаривал с ним, спорил как с человеком! И так, Славик, стало мне легко и хорошо, так весело, что я рассмеялся. Понял теперь, зачем мне коза?.. Боюсь только, что когда я вновь увижу того человека, то расхохочусь прямо в его козьи, с вертикальными щелочками глаза…

— Нинка сказала бы сейчас: критикант ты, Кубик, — проронил Славик.

— Но ты-то ведь этого не скажешь. А теперь, когда сказка кончилась, я расскажу тебе правду. Моя коза, Славик, очень умная, говорящая. Она мне с утра говорит: "Не ме-е-едли! Не ме-е-ешкай!" А мне, понимаешь, иногда, как всякому нормальному человеку, до смерти хочется еще поваляться, полентяйничать. Я и говорю ей: "Поешь хлеба, коза, у меня позавчерашний остался, я его в воде размочу". А коза мне в ответ: "Не надо мне хл-е-еба. Я когда траву жую, по сторонам смотрю, природой любуюсь. Пошли, пошли, нечего бока отле-еживать!" А на лугу она мне подсказывает: "Не ме-е-елочи! Лучше ме-еньше, да лучше. Что за ме-е-ешанина! Знай ме-е-еру!"