Лебединая песня

«ЗА СУТКИ ПРОШЛО ЭШЕЛОНОВ…»

Группа «Джек» 15 августа 1944 года сообщала, что вчера весь день была облава. Группа маневрировала по лесу с 3.00 до 14.00. Облаву проводили регулярные части, до двух батальонов пехоты. Немцы прочесывали лес трижды. Каратели шли не сплошными цепями, поэтому нам удалось незаметно проскальзывать сквозь цепи. От собак спасли проливной дождь, мины и табак. Продукты кончились. Просим подготовить груз с продуктами, табаком и минами. Место выброски сообщим при первой возможности, Идем в основной район действий.

В пять утра, когда всходит солнце, «Джек» располагается на дневку в непролазном ельнике, в трех километрах севернее железной дороги Кенигсберг — Тильзит, почти рядом с деревней Линденгорст, недалеко от берега реки Швентойте.

— Этой ночью, — объявляет Шпаков после тщательной разведки района дневки в километровом радиусе, — начинаем наблюдение за «железкой». Не надейтесь, ребята, на отдых после похода и облавы. Кровь из носа, а будем вести наблюдение днем и ночью. Мне не надо рассказывать вам, как важно это для нашего командования, для солдат нашего фронта.

Ночь на 18 августа. Первыми на знакомый перегон Лабиау — Меляукен выходят Мельников, Раневский и Тышкевич. Они в пятнистых желто-зеленых маскировочных костюмах, извлеченных из вещевых мешков. Они знают — эта дорога связана с железной магистралью, ведущей из Штеттина через Мариекбург в Кенигсберг, одной из двух важнейших стратегических железных дорог Восточной Пруссии. Вторая магистраль — сквозная железная дорога Берлин — Бромберг — Инстербург — Тильзит.

Именно по этим и еще четырем германским железным магистралям стягивались гитлеровские войска для нападения на Советский Союз.

В половине первого гаснет серп полумесяца. До полнолуния еще двое суток…

Мельников подбирает такое место в двадцати — двадцати пяти метрах от железной дороги, в заросшем сосняком овражке, что силуэт проносящегося эшелона четко проецируется на фоне неба. Если же смотреть на черный эшелон на фоне черной стены леса, ничего не увидишь. Дальше отойдешь — не разглядишь техники на платформах, ближе — не успеешь сосчитать танки и орудия.

Вот появляется приземистый и длинный шестиосный немецкий локомотив серии «54». Он тащит войсковой эшелон — сорок два вагона живой силы, две платформы с полевыми кухнями.

Часто и почти все в одну сторону — в Тильзит — проносятся, дымя, грохоча и сотрясая землю, тысячетонные войсковые и грузовые эшелоны. Из Тильзита — четыре пути. В Мемель, Таураге, Шталлупенен и Инстербург. Поезда идут так часто, что порой машинист, высовываясь из окна кабины локомотива, видит красные хвостовые огни эшелона, идущего впереди.

Мельников целиком поглощен наблюдением. Раневский и Тышкевич лежат в тридцати метрах слева и справа от него, в боковом охранении.

Пять, десять, пятнадцать эшелонов проносятся, сотрясая землю, к Тильзиту. У немцев уже давно не хватает горючего для автомобильного транспорта, поэтому они стараются перебрасывать войска и воинские грузы не столько шоссейными, сколько железными дорогами. Танки, орудия… Тип танков Мельников легко узнает по силуэтам, калибр орудий определяет по стволу.

92 пассажирских вагона, 1322 крытых товарных вагона, 311 платформ… Особо подсчитывает Мельников крытые вагоны с охраной, если ему удается разглядеть часового в тамбуре… На платформах — 34 танка типа IV, 18 сорокатонных «пантер», 11 «тигров», 24 самоходных орудия, 16 самоходных противотанковых установок «Веспе» и «Хуммель», 38 150-миллиметровых и 170-миллиметровых пушек, 6 88-миллиметровых зениток…

Такие мощные силы бросает Гитлер за одну ночь по одной только железной дороге на восточную границу Пруссии, на фронт, в одну лишь 3-ю танковую армию. А это не единственная дорога к фронту. Их четыре или пять подходит к восточной границе, на участки 2-й и 4-й армий вермахта. Пожалуй, почти двухсот эшелонов с войсками и техникой ежесуточно швыряет Гитлер в мясорубку.

Мельников знает, что на нашей стороне фронта и железных дорог меньше, и пропускная способность совсем не та — ведь немцы, отступая, разрушили все станции и пути, — скоро ли их приведешь в порядок? Какие же богатырские силы надо иметь нашей армии, нашим солдатам, чтобы по всем мыслимым и немыслимым дорогам пройти самим и на своем горбу притащить сотни тысяч тонн военных грузов, чтобы перемолоть в бою всю эту гитлеровскую технику и погнать все дальше на запад избитый, израненный, но все еще бешено огрызающийся великогерманский вермахт!

Проходит два часа, четыре, шесть. Можно не смотреть на часы — через каждые два часа по «железке» проходит парный патруль. До конца смены осталось еще столько же. Двенадцать часов! На голодный желудок…

Брезжит рассвет. Разведчики отползают на полтораста метров в глубь сосняка. Отсюда ведут наблюдение днем. Стучат и стучат колеса…

Во всех городах Германии, на всех станциях расклеен военно-патриотический плакат с надписью: «Все колеса катятся к победе!…»

Утром на запад проходит вереница санитарных эшелонов с ранеными, каждый по восемьдесят — девяносто вагонов. Как видно, Гитлер меньше бережет меченные красным крестом эшелоны, чем эшелоны с черным крестом вермахта и люфтваффе. У этих эшелонов, составленных не столько из пассажирских, сколько из желтых товарных вагонов, совсем не воинственный вид. В классных вагонах окна тщательно зашторены, в товарных — наглухо закрыты. «Все колеса катятся к победе!…» Это едут изувеченные и искалеченные, умершие в пути… И перестук колес — словно стук костей…