Лебединая песня

НА ПОРОГЕ «ВОЛЧЬЕГО ЛОГОВА»

Ночью Зина принимает радиограмму «Центра» Гладиатору.

Командованию ясно: группа пропадет, если ей не разрешить выход в Польшу, — прогноз погоды скверный, из-за метеорологических условий долго не удастся перебросить воздухом продукты. Майор Стручков часами просиживает над картой. Удастся или не удастся группе выйти в Польшу?

Ночами пятерка идет по топким берегам Мазурских озер, рощами ольхи и клена, болотами, в которых батальонами и полками погибали тридцать лет назад солдаты генерала Самсонова… Шумят о чем-то старые сосны — свидетели тех боев.

На пороге «Волчьего логова» «Джек» засекает вражеские оборонительные рубежи, и Аня и Зина выстукивают радиограммы с ценными разведданными о семидесятикилометровом оборонительном поясе Мазурских озер.

И здесь укрепления еще не заняты войсками вермахта. Значит, все эти войска стянуты гитлеровским командованием к фронту. Значит, у Гитлера не хватает солдат, чтобы занять укрепления в прифронтовой полосе. Значит, немцы в Восточной Пруссии скрывают не только свою силу, но и свою слабость — силу своих укреплений и слабость своей обескровленной на советской земле армии, которая явно не сможет в полной мере воспользоваться этими укреплениями…

Группа «Джек» однажды обнаруживает в лесу толстый, многожильный кабель, тянущийся из ставки Гитлера.

— Это может стоить нам жизни, — задумчиво говорит Толя Моржин, — но я предлагаю перерезать этот кабель. Что скажете?

— Крылатых и Шпаков, — отвечает Ваня Мельников, — сказали бы: «Резать!» Значит, решаем единогласно: «Резать!»

И группа «Джек» режет шестью финками кабель, соединяющий ставку «великого магистра» и его «капитула» под Растенбургом со штабом главного командования сухопутными силами в Ангербурге.

Самого Гитлера, хотя этого и не знают разведчики, уже нет в «Волчьем логове». Совсем недавно, 20 ноября, он вылетел в Берлин. Но ставка еще действует. Разведчики видят, как за лесом приземляются и взлетают тяжелые четырехмоторные «кондоры», сопровождаемые истребителями «Ме-110».

Поздним вечером, проходя мимо «Вольфсшанце», Аня и ее друзья видят: за серым озером Добен, там, где за черными соснами спрятан в землю железобетонный череп — бункер Гитлера, угасает кровавый закат… Зина грозит кулачком — озеру, соснам, ставке. Скоро, скоро поползет из своего логова смертельно раненный, издыхающий волк, чтобы сдохнуть в берлинской берлоге…

Затерявшаяся в мрачном лесу пятерка разведчиков, а вокруг — вся махина Третьего рейха во всей своей беспощадной мощи, дивизии СС и панцирные армии вермахта, фельджандармы и два миллиона пруссаков. Неравный бой. Но бой продолжается уже четвертый месяц…

Куда ни посмотришь — всюду надолбы, межи, эскарпы, «зубы дракона». Таких мощных укреплений «Джек» еще нигде не видел. Целую ночь, до утра, идут разведчики по краю огромной клыкастой пасти дракона. Вернее, волка, чье логово совсем близко. Восточная Пруссия — верхняя челюсть этого волка.

В стороне остается город-крепость Летцен. «Джек» днем благополучно пересекает железную дорогу Растенбург — Летцен, по которой фюрер, бывало, ездил в свою ставку в Виннице.

Через реки разведчики переправляются древним способом— каждый со связкой ивовых прутьев. К этим связкам привязаны рации, оружие, вещмешки, одежда. Мельников предлагает соединить все связки парашютной стропой, чтобы никого не унесло в темноте быстрым течением. Ледяная вода в первую минуту кажется кипятком… Зина не умеет плавать, но, крепко вцепившись в спасительную связку, кое-как держит голову над черной водой…

Аня гребет правой рукой, левой поддерживает рацию. Только бы уберечь «северок» от воды: даже самая малость воды — и «северок» смертельно заболеет…

Утром, измученные, больные, Аня и Зина ложатся на промерзлую землю в зарослях облетевшего орешника и спят долго, словно стремясь обмануть усталость, неотступную тревогу и голод.

Замерзают лужи и болота, у берегов озер собирается шуга. Озеро Мауерзее. Озеро Даргайнензее. Левентинзее. Гуттензее. Злой северо-западный ветер гонит под хмурым небом свинцовую волну. Шумит жухлый, рыжий камыш на ветру. Хлещет дождь пополам со снегом. Скрипят, стонут сосны.

Мрачен вид заколоченных купален. Еще недавно здесь купались бюргеры и бауэры, а вдали белели быстрые яхты прусской знати. А теперь — гулкий крик ворона и следы на пороше. Временами — то ли мерещится Ане, то ли на самом деле — в лесном мраке зелеными углями горят нечеловечьи глаза. Нет, недаром Гитлер назвал свою ставку «Вольфсшанце» в этой волчьей глуши.

С каждым днем разгорается сражение разведчиков с «генералом Морозом». Свиреп и беспощаден этот генерал. Он воевал на нашей стороне под Москвой, и из-за белых вьюг сорок первого поседели виски у фюрера, который грелся у камина вот здесь, под Растенбургом.

Но теперь «генерал Мороз» взялся за разведчиков. Нет теплой одежды и крепкой обуви, голод, нельзя разложить костер.

Разведчики утепляются как могут — ложась, застилают лапник вырезанными из грузовых тюков кусками авизента, подбитого ватином, одеваются в трофейное обмундирование, подкладывают газетную бумагу в сапоги и ботинки, обвязывают поясницу нижней рубашкой, чтобы, лежа на мерзлой земле, не застудить почки. Морозы все сильнее, земля каменеет, промерзая все глубже. Ложится снег в лесу. Промокшая одежда днем не просыхает, покрывается ледяным панцирем.