Лебединая песня

ПРОЩАЙ, КАПИТАН КРЫЛАТЫХ!

Капитан, глянув на трофейные часы, решительно говорит:

— Аня! Скоро твой сеанс. Будешь работать. Зина! Зашифруй радиограмму!

Аня заливается краской. Она считает, что ей здорово повезло. Ведь Зина более опытная радистка, но вышло так, что первый радиосеанс группы «Джек» проведет не Зина — Сойка, а Лебедь!

Первый радиосеанс Лебедя в тылу врага!… Только бы не ударить лицом в грязь!…

Аня оглядывается — место возвышенное, для радиосвязи вполне подходящее.

— И вот что, Анка! — полушутя-полусерьезно говорит Крылатых. — Не бойся, ничего нового под луной нет. Радиотелеграф — штука древняя. В африканских джунглях, например, барабанщики издавна передавали кодом «телеграммы» о приближении врага или о подходе большого корабля по большой воде. Между прочим, — Крылатых лукаво улыбнулся, — если барабанщик, не дай бог, путал текст, то ему в качестве первого предупреждения отрезали уши…

— Постараюсь не остаться без ушей, — отзывается Аня.

Быстро распаковывает она свои сумки. Столом ей служит замшелый срез старого пня. Ну, «северок», не подкачай? … А вдруг она ударила рацию при приземлении?! Тогда все пропало!…

Батареи вроде не отсырели. Если батареи подмокнут, падает напряжение…

Аня подключает питание, видит, как прыгает стрелка вольтметра. Анод, накал — все в норме!

Капитан заканчивает радиограмму, вырывает из блокнота листок, передает Зине. Сойка сидит наготове. Аня располагает противовес в полутора-двух метрах от земли, в сторону радиоузла, разматывает длинную и тонкую, как конский волос, нить антенны. Ей помогает Коля Шпаков — ему не раз приходилось помогать Зине. Он помнит, что забросить антенну нужно как можно выше, направив ее к радиоузлу на Большой земле, в обратную сторону от противовеса, под углом в 60-70 градусов, да так, чтобы нить антенны оставалась невидимой в хвое.

Аня проверяет контакты накальных батарей, элементов «3-С» и анодных батарей «БАС-80». Хорошо, что она будет работать по расписанию, а не по вызову. Одно дело, когда корреспондент, отлично знающий ее по «почерку», ловит в установленный час позывные на условленной волне, другое — когда незнакомый дежурный шарит по эфиру, ожидая в неурочное время сразу на разных волнах чрезвычайные и внеочередные вызовы неведомых корреспондентов в тылу врага…

Аня смотрит на часы. Переводит взгляд на Зину. Та протягивает ей зашифрованную группами цифр радиограмму. Зина отлично понимает, о чем говорит бисер пота на лбу подруги, что говорят ее сдвинутые брови. Давно ли она сама переживала свой первый сеанс в тылу врага! И Зина — мастер радиосвязи, радистка-оператор самого подполковника Спрогиса — одобрительно, с улыбкой в голубых глазах кивает ей. Давай, давай, Анка, давай, Лебедь!…

Аня надевает прямо на берет наушники, убрав волосы, плотнее прижимает их к ушам. Переключившись на прием, шарит по эфиру, настраивается на условленную короткую волну. Из тысячи сигналов в эфире она должна уловить один — сигнал радиоузла штаба 3-го Белорусского фронта. Потрескивают близкие и дальние грозы. Переговариваются немцы — летчики, метеорологи, танкисты, корабли в Балтийском море.

Гортанные голоса, нерусская «морзянка», фокстроты и блюзы радиомаяков… Вот они, позывные радиоузла! Аня четко отстраивается от мешающих станций. Но слышно неважно, на 3-4 балла, — забивает немецкая «дребезжалка». Удлинить антенну, прибавить анодное напряжение? Или попробовать запасную волну? Здесь лучше, гораздо лучше — слышимость не менее 6 баллов.

Теперь надо правильно настроиться на передачу.

Капитан смотрит, нахмурив лоб. Тут, в Пруссии, совсем другой расчет, чем на партизанской Малой земле в Белоруссии. Прежде чем выходить на связь, нужно определить, сколько километров до ближайшего гитлеровского гарнизона. Запеленгуют, позвонят в гарнизон: «Вышлите солдат на облаву в такой-то квадрат леса!» Если отсюда до Тильзита тридцать километров, то надо полагать, что немцы могут примчаться за час-полтора после получения приказа. Следовательно, необходимо, чтобы на связь после выхода в эфир ушло меньше часа, чтобы было время уйти. На какое уйти расстояние от запеленгованной точки, куда — это тоже надо рассчитать, продумать маршрут перехода. А то столкнешься, словно играя в жмурки, нос к носу с теми, кто ищет тебя…

Точно в назначенное время Аня выходит в эфир. Выходит без опознавательного сигнала — без позывного. Чтобы не вручить свою «визитную карточку» немцам-пеленгаторщикам.

Сосредоточившись, сдерживая дрожь в пальцах, она четко отстукивает пятизначные группы цифр… Минут через пять спрашивает шифром: «Вы меня слышите? Прием!» — «Слышу четыре балла. Продолжайте! Прием!» Аня весело подмигивает Зине.

Принять первую радиограмму от разведгруппы, выброшенной в тыл врага, — событие не малое на радиоузле штаба фронта. Особенно если группа выброшена в Восточную Пруссию. Немедленно после окончания первого радиосеанса на радиоузле составляется акт о работе корреспондента №2165. Только в штабе знают, что корреспондент №2165 — это Лебедь. Для командующего и военсовета фронта нет ни Лебедя, ни группы «Джек». Есть разведывательные данные на штабной карте. Немногие в разведотделе знают, что Лебедь — это Анна Морозова.

Наутро у майора Стручкова впервые за последние двое суток разгладится хмурое лицо.