Лебединая песня

С ГРАНАТОЙ, ПРИЖАТОЙ К СЕРДЦУ

…Под утро разведгруппа гвардии капитана Алексея Алексеевича Черных благополучно пересекает узкоколейку Мышинец — Остроленка. Сильная оттепель, по лесу стелется туман. В облетевшем лесу группа встречается с Мышинецким партизанским отрядом под командованием поручика Армии Людовой, по кличке «Черный». Русские в форме, с погонами, поляки в цивильном, с красно-белыми повязками на рукавах. Крепко жмут руки друг другу Черных и «Чарны» («Черный»), Все улыбаются этому совпадению.

— А это наша радистка! — представили Аню десантники.

Поручику Черному — Игнацию Седлиху — еще не приходилось встречаться с русскими разведчиками. Он с любопытством оглядывает из-под козырька четырехугольной конфедератки молчаливую и печальную русскую девушку

После гибели друзей Аня жила, ходила, действовала в каком-то помрачении, с трудом преодолевая чувство горькой опустошенности.

Поляки рассказывают о проведенных ими операциях — они взорвали железнодорожный мост на линии Плоцк — Серпц, разоружили немцев-колонистов, вывели из строя молочный завод в Курове. Аня узнает, что в августе немцы окружили совет штаба Армии Людовой на острове Юранда, где собралось около двухсот партизан. Польские партизаны благополучно прорвали кольцо и ушли в Мышинецкую пущу. Вот Аня и пришла на землю Юранда, того самого великого польского рыцаря князя Юранда, отца красавицы Дануси, невесты Збышка, того Юранда, который, по свидетельству писателя Генрика Сенкевича, был грозой тевтонских рыцарей. Ей казалось удивительным и знаменательным, что, прочитав перед вылетом роман «Крестоносцы», она, Аня Морозова, прошла по местам, связанным с его героями, с борьбой поляков и братских народов против немцев, в смертной борьбе осознала связь времен…

Аня знакомится с партизанами Мышинецкого отряда — с начальником штаба «Соколом» (Эдвардом Казмиркевичем), «Шидиком» (Яном Мончаковским), «Трубочистом» (Станиславом Станиевским), «Болеком» (Болеславом Капустинским), «Плешеком» (Теодором Смигельским). Всего в отряде шестнадцать поляков. Вот они, новые рыцари земли мазовецкой!…

Вместе с десантниками их теперь двадцать четыре, включая двух радистов — Аню и Ивана, радиста капитана Черных. Эх, если бы эта встреча состоялась немного раньше, когда еще были живы Зина, Коля и Толя!…

Вечером, когда на припорошенных снегом ясенях догорает закат, Аня забрасывает на них антенну, развертывает радиостанцию и передает «Центру» свою первую радиограмму из новой группы. Черных сообщает, что соединился с отрядом Армии Людовой, рапортует о связях польских партизан с местным подпольем, о разведанных ими гарнизонах и укреплениях врага. Аня принимает и расшифровывает ответную радиограмму. «Центр» приказывает срочно выяснить состав и численность гарнизона в Млаве — бастионе млавинского укрепленного района, защищающего южные подходы к Восточной Пруссии.

Утром следующего дня Аня выстукивает новую радиограмму — результат совместной, как в Сеще, разведки русских и поляков: «…Пятнадцать "тигров" и 67 других танков на рембазе. Бронетанковая часть в составе ста машин отправляется на платформах на Пшасныш. В Хожеле стоит часть из танкового корпуса "Великая Германия"»…

Вечером, сидя в сырой землянке, при свете карбидной лампы, Аня передает еще одну радиограмму: «В Пшасныш прибыл полк фольксштурма и батальон Гитлерюгенда».

«Центр» радирует: «Выношу благодарность за успешную разведку в Млаве. Прошу выяснить результаты бомбежки…» Потом Аня молча помогает поляку-повару варить гуляш. А когда ее хвалит за гуляш Черных, она говорит:

— Надоело мне на ключе стучать да гуляш варить! Пошлите на боевое задание. Я ведь немного знаю польский и стрелять научилась в Восточной Пруссии!… Я хочу отомстить…

— Без твоей работы, Аня, всем нам нечего здесь делать. За гуляш спасибо, но рисковать тобой я не имею права.

Аня вздыхает. Все тот же ответ:

«Ти-ти-ти-та-та».

Поручик Черный советует десантникам покинуть облетевший лес и тайно поселиться в деревнях под Пшаснышом. Ожидая ответ «Центра», разведчики готовятся к походу. Аня чистит пистолет «Вальтер СС» — память о капитане Крылатых. Потом вновь стучит озябшими пальцами на телеграфном ключе, посылая в эфир свои позывные. Поздно вечером принимает она долгожданную радиограмму — «Центр» разрешает группе перебазироваться под Пшасныш и Плоцк. Всю ночь, около четырнадцати часов, идут разведчики под снегом и дождем по лесам, полям и перелескам, на рассвете пересекая железную дорогу Млава — Цеханов. К утру подвалил густой туман. Черных решает передневать на хуторе. Аня сильно кашляет. Хозяйка топит печь, подносит Ане кружку горячего молока с маслом и медом…

Аня проходила с разведчиками всего в какой-нибудь полусотне километров от исторических деревень Грюнвальд и Танненберг, южнее Ортельсбурга и Найденбурга, в тех самых местах, о которых писал в «Крестоносцах» Генрик Сенкевич.

Грюнвальд! Это слово было боевым паролем сещинских подпольщиков, русских, поляков и чехов. В памяти Ани вспыхивают строки Сенкевича: «Наступит день, когда немецкая волна либо зальет еще полмира, либо, отбитая, на долгие века вернется в свое ложе». Так было перед Грюнвальдской битвой.

И Ане довелось увидеть, как немецкая волна захлестнула ее родной край до самой Волги, пришлось снова плечом к плечу с поляками и чехами бороться против немцев.