Лимонный стол

1

— Кофе, дамы?

Обе они посмотрели на официанта, но он уже наклонял чайник над чашкой Меррил. Закончив наливать, он перевел взгляд не на Джейнис, а на чашку Джейнис. Она прикрыла чашку ладонью. Даже после стольких лет она отказывалась понимать, почему американцы требуют кофе, едва официант подойдет к ним. Они пьют горячий кофе, потом холодный апельсиновый сок, потом еще кофе. Полная бессмыслица.

— Не желаете кофе? — спросил официант, словно ее жест мог быть истолкован иначе. На нем был зеленый полотняный фартук, а волосы до того напомажены, что видны были все следы гребешка.

— Я выпью чаю. Попозже.

— Инглиш брекфаст, орандж пекоу, эрл грей?

— Инглиш брекфаст. Но попозже.

Официант повернулся, будто оскорбленный, так и не встретившись с ней взглядом. Джейнис не удивилась и тем более не обиделась. Они — две пожилые дамы, а он, возможно, гомосексуалист. Американские официанты все больше и больше становятся гомосексуалистами, или, во всяком случае, меньше это прячут. Возможно, такими они были всегда. В конце-то концов, отличный способ знакомиться с одинокими бизнесменами. Если предположить, что одинокие бизнесмены тоже гомосексуалисты, а это, не могла она не признать, вовсе не обязательно.

— Меня, пожалуй, соблазнят взбитые яйца, — сказала Меррил.

— Взбитые яйца! Звучит заманчиво. — Однако поддакивание Джейнис вовсе не означало, что она намерена их заказать. Взбитые яйца, считала она, принадлежат второму завтраку, а не первому. Впрочем, в меню было еще много такого, что она с завтраком совсем не связывала: вафли, оладьи по-домашнему, арктическая треска. Рыбу на завтрак? Абсурд. Биллу нравились копченые селедки, но она разрешала их ему, только когда они останавливались в отелях. Их запах пропитывает кухню, говорила она ему. И отрыгиваются они весь день. Ну да это в основном, хотя и не целиком, было его проблемой. Причина некоторых трений между ними. — Билл любил копченую селедочку, — сказала она с нежностью.

Меррил поглядела на нее, недоумевая, не упустила ли она в разговоре какое-то логическое звено.

— Ну да вы не знали Билла, — сказала Дженнис так, словно со стороны Билла было непростительным промахом — и теперь она извинялась за него — умереть до того, как он мог познакомиться с Меррил.

— Дорогая моя, — сказала Меррил, — у меня Том это, Том то, Том се, и вам лучше остановить меня, прежде чем я закушу удила.

Они снова вернулись к меню теперь, когда каким-то образом условия завтрака были оговорены.

— Мы ходили посмотреть «Тонкую красную линию», — сказала Джейнис, — и получили большое удовольствие.

Меррил прикинула, кем могли быть эти «мы». Одно время «мы» могли означать «Билл и я». Кого они подразумевали теперь? Или всего лишь привычка? Может быть, Джейнис и после трех лет вдовства не в силах вернуться к «я»?

— Мне не понравилось, — сказала Меррил.

— О! — Джейнис покосилась на свое меню, будто ища подсказки. — Нам показалось, что снят фильм превосходно.

— Да, — сказала Меррил, — но я нашла его… ну… скучным.

— Нам не понравился «Тихий голос», — сказала Джейнис, как бы делая уступку.

— О, я просто влюбилась в этот фильм.

— Сказать правду, мы пошли только ради Майкла Кейна.

— О, я просто влюбилась в этот фильм.

— Вы думаете, он получил Оскара?

— Майкл Кейн? За «Тихий голос»?

— Нет, я имею в виду вообще.

— Вообще? Думаю, что да. После столького времени.

— После столького времени, ну да. Он же теперь должен быть таким же старым, как мы.

— Вы думаете? — По мнению Меррил, Джейнис слишком уж много говорила о том, что она стара или, во всяком случае, стареет. Вероятно, причина в чрезмерной европеизации.