Медынское золото

Медынское золото. Часть - 2

Судьба неуклонно отжимала беглецов в сторону гор. Казалось бы, холмов стало поменьше, обозначилась долинка с бегущей порожистой речкой, но означало это лишь одно: вскоре горы надвинутся с трёх сторон, и перевала там не будет, разве что пастушьи тропы. Не хотелось залезать туда, тем более что пропитание в не разграбленном краю найти не так просто. На охоту нет времени, да и умений таких нет, чтобы в безлесной местности охотиться. Грабить или воровать – опасно. Попробуй, стащи овцу у пастуха, когда у него всё в порядке, мигом узнаешь, для чего вокруг отары кружат злые мохнатые собаки. А если собаки давно застрелены, да и отара на три четверти съедена прошедшими здесь товарищами, то и тебе достанется свой кусок мяса. Также и во всём… в разбитом, но не сожжённом доме всегда есть чем поживиться. А дома в предгорном краю сложены из камня и горят плохо. Однако пришлось отходить с верного пути, спасаясь от имперского отряда, идущего по следам лесовиков. Есть ли в этом отряде бунчуки, Скор не разобрал, но рисковать не стал и свернул в долину, надеясь, что и свои свернут туда же, чтобы повторить поход через горы и очутиться в местах более безопасных.

Долина перешла в ущелье, которое закончилось стеной, трёхкратно превышавшей рукотворную стену, закрывавшую путь у перевала. Река серебряной лентой падала с этой высоты, вздымая пену и мириады брызг. Никогда Скору не приходилось видывать этакого чуда. Но он не был бы охотником, если бы вовремя не заметил присутствия в этой дикой местности других людей.

Лагерь был разбит у самой каменной чаши, в которую падала со стены вода горной речки. Во время сильных гроз или весеннего таяния льда на вершинах игривый ручеёк превращался в ревущий поток, обрушиваясь с высоты, он выбил в прочной скале круглую ванну, сейчас наполненную чистейшей водой.

Четыре палатки из грубой белой ткани, пропитанной маслом, в таких живут легионеры во время походов. Обычно в каждой палатке ночует десять человек, так что отряд можно было бы не принимать во внимание, но перед одной из палаток обвисали в безветрии два бунчука.

Увидал бы эту картину бывалый легионер или просто наманский гражданин в звании чуть выше идиота, глазам бы своим не поверил. Боевой маг должен жить в палатке с золочёным шишаком, а не под солдатским навесом. И уж подавно такого не бывало, чтобы два чародея ютились вместе. Даже когда воинский долг повелевает действовать сообща, лагерь разбивается двучастный, каждый существует как бы сам по себе.

Скор таких тонкостей не понимал, но видел, что отсюда нужно как можно быстрее уносить ноги. Сердоликовый амулетик, висевший у него на груди, мог отвести глаза случайному встречному, но против настоящего мага был бессилен.

Оставалось отползать, надеясь, что маги заняты важными делами или попросту не обладают нужными умениями. Хотя мало надежды, чтобы боевой маг, как бы ни был занят, не заметил притаившегося чужака.

Отполз за груду камней, притащенных весенним потоком, а ныне обсохших, и попал прямёхонько на вражьих магов.

Два человека, совершенно обычных с виду, сидели на большом камне и о чём-то беседовали. Спокойный неторопливый разговор двух зажиточных горожан: самое, казалось бы, непримечательное событие, но не здесь, в глухом ущелье возле водопада, струящегося с отвесной стены. И не во время войны, когда все торопятся, спешат и минуты не имеют для отдыха и беседы. Скор не обманывался при виде незнакомцев. В воинском лагере всё подчинено стальной и даже бронзовой дисциплине, и только боевой маг может сидеть, сложив руки на коленях.

Скор приник к земле, стараясь раствориться и стать незаметным. Голоса долетали к нему неожиданно громко, хотя плеск водопада должен был заглушать их.

– Я думаю, это лазутчик, – произнёс тот, что сидел боком к Скору. – Разведчик лесных бандитов. Убить его не трудно, но маги, которые послали его сюда, могут встревожиться.