Месть как искусство

Глава 4.

Радиостанция «Свободная Европа».

«На территории Чеченской республики, в районе Ца-Ведено, так называемыми федеральными войсками совершенно очередное кровавое преступление. Из достоверных источников нам стало известно, что федеральными военнослужащими при обстреле машины с мирными чеченскими жителями был убит известный французский правозащитник, сотрудник международной организации «За мир без границ и насилия» — Андрэ Глюксман.

Этот человек был известен своей активной правозащитной деятельностью в отношении иммигрантов, национальных меньшинств на территории Франции и Европы; непримиримостью к коррупции и нарушениям прав человека в любой точке земного шара. Он координировал гуманитарную миссию организации на территории Чечни, оказывая помощь беженцам, и участвовал в поисках их пропавших родных и близких. Его смерть выгодна только тем, кто не желает установления мира на многострадальной чеченской земле.

Все находившиеся в автомобиле люди также были расстреляны из засады, их тела и машина были сожжены.

Участники преступления пока не установлены.

Правительство России должно, наконец, разобраться с тем, что происходит на территории одного из субъектов РФ, где вместо наведения законности и порядка федеральными силами постоянно совершаются правонарушения и прямые преступления»…

— Товарищ старший лейтенант! Вас в штаб вызывают, — чумазый оборванец передал Денису вызов от начальника штаба.

— «Господи!» — подумал Денис, глядя на бойца. — «Выглядим как оборванцы! Как бомжи какие-то! Здорово нас любит наше государство, раз так относится. У этого солдата скоро в штанах на жопе дыра будет. Интересно, чем он ее заткнет?».

Вспомнилось бабушкино, из детства:

Взрослые тогда долго смеялись, но Дениса предупредили, чтобы он никому этого не пересказывал. Частушка была еще времен коллективизации, но страх оставался и в конце семидесятых.

Строго говоря, сейчас Денису было не до веселья. Версия, которую они изложили начальнику штаба и командиру батальона, была гладкой со всех сторон, не придерешься. И ее схавали за милую душу. Да и чего разбираться-то! Постреляли чехов, которые пытались удрать из блокируемого поселка. Так для этого же и блокировали! Не остановились — сами виноваты. Машина сгорела и все умерли? Так каждый день здесь кого-то убивают. Не мы их — так они нас. Как говорится: «Дело-то житейское…».

И все же какая-то тревога оставалась. Кассеты эти злополучные Денис отдал отцам-командирам, сказал, что выпали из машины. Видеокамеру оставили в «санитарке», где она и сгорела синим пламенем. Объяснить выпадение камеры из машины было бы много труднее — могли и не поверить. А лишних вопросов очень хотелось избежать…

Денис поднялся, пригладил расческой черные, жесткие от накопившейся пыли, непослушные волосы, и отправился к Попову. Тот жил в кунге, рядом со связистами. Лес высоких антенн был виден издалека — ошибиться в правильном направлении было трудно.

В кунге, вместе с Поповым, было еще три человека — все незнакомые, без знаков различия, но выбритые, чистенькие, и даже благоухающие одеколоном. Максимов насторожился.

«Это что еще за типы?» — подумал он. — «Откуда в нашей глуши такие джентльмены?».

— Товарищ старший лейтенант! — официально обратился к Денису Попов. — Вам нужно будет проехать с этими товарищами, они снимут с вас показания по делу… По делу о машине, которую вы недавно расстреляли на дороге у Ца-Ведено. Тут вертолет приземлился…

— А потом как я обратно попаду? — демонстрируя полное спокойствие, хотя внутри у него все сжималось и холодело, ответил Денис.

— Мы вас обратно на вертолете доставим, — вмешался один из незнакомцев. Голос у него был твердый, ощущалось, что человек не привык, чтобы ему перечили, и даже не сомневался в послушании окружающих.

— Если будет нужно, мы вас доставим обратно, — веско повторил он.

— Что значит, «если будет нужно», — переспросил Денис, наливаясь отчаянием, от которого даже стало жарко ушам. — Может такое быть, что «и не нужно»? Меня повышают, или арестовывают?

Повисло молчание.

— Нет, не арестовывают, — сказал властный. — Пока только допрос… И сдайте оружие.

— Куда же я его сдам? — огрызнулся Денис. — Я его получал, я за него расписывался, я за него отвечаю.

Начальник штаба негромко кашлянул:

— Денис! Отдай мне. Я сохраню, не беспокойся.

Максимов встал, протянул автомат начальнику штаба, вытащил из разгрузки все магазины, отстегнул подсумок, выложил на стол четыре гранаты. Отошел от стола, и встал, расставив ноги, и скрестив на груди руки, пытаясь придать лицу выражение оскорбленной невинности. Получилось плохо. По лицам незнакомцев было ясно, что им это все абсолютно безразлично. Очевидно, что они много чего в жизни видели. Этих разными позами не прошибешь.