Небесный корабль

XXII Город и ущелье Возмездия

Жители Земли поняли, что находятся в центре поселения марсиан — быть может, города. Но он ничем не напоминал земных муравейников, где тысячи жителей снуют по запутанным лабиринтам улиц, между сплошными рядами огромных каменных домов-гробниц. Ни шума, ни суеты, ни стука лошадиных копыт, ни вони, ни рева автомобилей, ни громыхания трамваев, ни муравьиного суетливого, неустанного шныряния людей взад и вперед.

Самого селения вообще не было видно. Пирамида с ее уступами утопала в зелени. Террасы сливались друг с другом: растущие на уступах высокие деревья скрывали ступени, и все сооружение производило впечатление облесенных горных склонов. Белые известняковые лестницы вели с уступа на уступ. Каждый уступ представлял целый парк, висячий сад. Из одного висячего сада попадали в другой; всюду был разлит зеленоватый полусвет, и золотые солнечные зайчики плясали по фиолетовым теням, отбрасываемым большими, широколопастными листьями деревьев.

Видно было, что эти дивные деревья выращивались опытными, искусными лесоводами при помощи солнца и поливки. Человеческие жилища походили на хижины из листвы. Некоторые были возведены между четырьмя высокими деревьями вместо угловых столбов. И даже павильоны, напоминавшие пчелиные соты, были сплошь увиты зеленью, из-за которой лишь, там и сям выглядывала плоская красная крыша, словно гигантская шляпка мухомора.

Старый вождь марсиан со свитой провели Аванти и его спутников вверх по уступам пирамиды. Все встречные почтительно приветствовали старца: останавливались, склоняли головы и простирали руки ладонями вперед.

Аванти и его товарищи шли с обнаженными головами, стараясь вглядываться в прохожих. Но всюду различали только маленькие, узкие ладони да каштановые волосы, почти у всех одного и того же рыжеватого оттенка. Аванти и Эрколэ Сабенэ оба невольно вспомнили тициановский цвет волос. Только свита вождя была одета в зеленое, а сам он в ослепительно белое, и лишь покрой платья у всех был одинаковый, в роде подпоясанной туники; цвета же — яркие и пестрые — были на каждой террасе свои, и чем выше, тем более густых, темных оттенков.

Вождь марсиан все продолжал подыматься с уступа на уступ. Ступени были пологие и широкие. Подобный тип лестниц был знаком Эрколэ Сабенэ по его родному городу, где лучшим образцом таких покойных подъемов являлась лестница «Campidoglio». На каждой террасе в зелени сверкали все новые, дивные, сладко пахнущие, цветы и большие красноватые плоды. Воздух в этих роскошных висячих садах был тих и безмятежен; тишина нарушалась только мелодичным, серебристым журчаньем невидимых ручейков, пробивавшихся в густом мху у корней деревьев.

Наконец, добрались до седьмой и последней террасы. Посреди квадратного фруктового сада высился круглый храм из толстых гладких колонн, цветом напоминавших старый красноватый или сожженный солнцем мрамор: Но это были не искусственные колонны, а стволы живых гигантских деревьев, переплетающиеся кроны которых образовывали вверху подобие куполообразной кровли ярко-зеленого цвета. Над этим лиственным куполом выдавалась вышка из белого известняка, увенчанная прозрачною аметистовою цветочною звездою.