Паладины звездной империи. Ч. 1 - Оковы для медведя

Глава четвертая Еще одна проверка славийских крейсеров

Все они летели к крейсеру «Нортурид» огромным облаком и только одна из целей была смертельно опасной. Закладывая головокружительные виражи и рыская из стороны в сторону, ардийский крейсер открыл ураганный противоракетный огонь, сжигая цели сотнями, пока не осталась одна, совершенно невосприимчивая к потокам плазмы. Совершая ещё более головокружительные манёвры на всё возрастающей скорости, она врезалась в защитный экран, прошила его, сжигая об него свою антисиловую защиту, и, в заключительной фазе полёта, пробила корпус и влетела внутрь. Только после этого произошел взрыв термоядерной боеголовки и в космосе вспыхнула огромная, так как её наблюдали с небольшого расстояния, звезда. Когда светящийся шар погас, стало видно, что от крейсера «Нортурид» если что и осталось, то могло поместиться небольшую корзину. Крейсер-адмирал Лиуран Тарван Колд в сердцах топнул ногой:

— Господа, говорил же я вам, что это недоразумение изготовлено из какого-то особого сорта стали, которую следовало бы использовать в качестве пирофора, а не корабельной брони. Полюбуйтесь, от него ничего не осталось. Нет, это просто какая-то насмешка. Мой адмирал, пока вы не подгоните мне точно такой же крейсер, как «Оливер Кромвель», я в космос ни шагу. Я хочу сражаться за свободу Маураны и побеждать, а не сгореть бесславно от попадания всего одной ракеты, подобной тяжелой славийской ракете «Булава».

Наступила очередь крейсера «Слава». План атаки против него был таков: — крейсеру дают точно такое же свободное пространство для манёвра, как и «Нортуриду», разрешая использовать все противоракетные и противоплазменные средства, кроме одного, он не может вести ответный огонь на поражение из орудий главного калибра. Минимальная дистанция огня была определена в пять миллионов километров, которая для плазменных турбопушек считалась даже менее, чем средней, и чуть ли не самой эффективной, но об этом на «Славе» знали и так. На подготовку давалось шестнадцать часов, чтобы завтра в десять утра начать игру в огненные пятнашки. Едва только все офицеры, в славийском космофлоте не было рядовых космолётчиков и даже все роботы имели звание мичмана, космос-капитан первого ранга Туманов обратился к своим подчинённым с такими словами:

— Друзья мои, если у кого-то есть дурные предчувствия, прошу того покинуть корабль. Трусами вас никто считать не станет.

Капитан-инженер второго ранга Марина Туманова с угрозой в голосе немедленно сказала:

— Командир, у меня есть такое предчувствие, что тебе сейчас таких фитюлин навставляют, что ты и сам тому удивишься.

— Всё ясно, — кивнул командир крейсера, — тогда всем ужинать и спать, а после завтрака сразу вступим в бой.

Из строя вышел вперёд единственный член экипажа, который не был гражданином Белоруссии, штурман-стажер, космос-лейтенант Алексей Новиков, который попросил:

— Игорь Валерьевич, разрешите мне временно перейти из навигационной рубки в дивизион живучести.

— Алёша, но ты же не ремонтник, а штурман.

— Игорь Валерьевич, на «Крузенштерне» все космолётчики могут нести вахту где угодно. Просто я мощный телепортист и если вдруг того потребуют обстоятельства, смогу наложить пластырь на корпус. Поймите, огонь будет очень серьёзный.

Капитан Туманов кивнул:

— Хорошо, лейтенант, Марина Евгеньевна определит тебя в одно из подразделений дивизиона живучести. На его плечи ляжет самая главная работа, но наша «Брестская крепость» выдержит всё.

В десять утра взоры всех славийских космолётчиков были прикованы к трёхмерным экранам. В центре сферы диаметром в пять миллионов километров, очерченной желтой линией, сверкал серебром гранёный наконечник копья. Красным цветом была очерчена граница открытия огня, возле которой сгрудились четыре линкора и два тяжелых крейсера военного космофлота Ардии. Система оптической маскировки была отключена на всех боевых звездолётах, а ардийцы ещё и сняли защитные экраны. Зато защитное поле крейсера «Слава» было выведено на максимальную мощность и потому голубовато светилось. Ровно в десять ноль-ноль ардийцы открыли огонь из всех плазменных турбопушек главного калибра.

Крейсер «Слава» ощетинился пушками малого и среднего калибра. Он моментально завертелся, словно веретено и сделал ответный залп из сорока пушек. Снаряды вылетели из стволов электромагнитных пушек с разной скоростью, причём невысокой, отчего полетели вперёд, разлетаясь конусом, точно выдерживая дистанцию и через пару секунд взорвались, образовав на расстоянии в двадцать километров зонтик — выносной защитный силовой экран. Расчёт был предельно точен. Огненный смерч был отбит зонтиком и полетел в обратную сторону. Хорошо, что не точно в ардийские звездолёты и те сразу же включили свои защитные экраны. Зонтик, состоящий из восьми сотен силовых генераторов, устояла и «Брестская крепость» стояла за ней, как за щитом диаметром в пятнадцать километров. Более того, этот щит перемещался, словно зонтик.

Ардийцы, поняв, что стрелять по нему нужно очень осторожно, принялись, стреляя из турбопушек, маневрировать. Зонтик же словно стал частью корабля и ловко отбивал все заряды плазмы в течение целых четырёх часов. Ему даже не были страшны взрывы термоядерных ракет мощностью в пять мегатонн, которые к тому же с невероятной меткостью расстреливали из пушек малого калибра. Запас снарядов на крейсере был огромным, из-за чего в нём было довольно тесно. Все космолётчики, облачённые в тяжелые боескафандры, заняли места на боевых постах. Некоторые работали, некоторые сидели неподалёку в точно таких же боевых креслах и отдыхали. Пока что всё шло даже лучше, чем они себе это представляли. Обстановка обострилась, когда зонтик, наконец, был уничтожен.