Посетители

29. Вашингтон. Округ Колумбия

Крепко сжимая старыми пальцами бокал с коктейлем, сенатор Давенпорт прохаживался из угла в угол комнаты.

— Черт возьми, Дэйв, — сказал он, наконец. — Вы там, в Белом Доме, должны что-то предпринять. Нельзя же позволить, чтобы все так и тянулось. Нельзя позволить им брать верх.

— Но, папа, — сказала Алис, — они ничего не берут. Они ничего, практически, не делают.

Сенатор остановился и бросил на дочь горящий взгляд.

— Ничего?! — с пафосом воскликнул он. — Они пожирают наши леса, склады древесины, они расправились, наконец, с теми машинами…

— Это была просто свалка старых машин, — поправила его Алис. — Какой-то ушлый торговец собирался подновить их и подсунуть ничего не подозревающим покупателям.

— Торговец, тем не менее, уплатил за них хорошие деньги, — не сдавался сенатор. — К тому же, он уплатил и за аренду площадки. Он намеревался получить прибыль и имел на это полное право. Он зарабатывал свою прибыль.

— Вы говорите, что администрация должна действовать, — сказал Портер. — Какого же рода действия вы ожидаете от нее, сенатор?

— Откуда мне знать! — взревел сенатор. — Я не президент и не его советник. Если бы я мог предложить дельный совет, никто не стал бы меня слушать. Я не понимаю, что происходит. Никто не понимает. Вы пресс-секретарь, кому, как не вам, объяснить, наконец, что происходит? Что вы скрываете? Есть у вас какая-то информация?

— Вот так вопрос, — улыбнулся Портер. — Но скажу прямо — едва ли я могу объяснить вам что-то конкретное.

— Эта ваша размазня научный советник, — фыркнул сенатор, — он ведь что-то делает все это время. Он имеет под рукой столько людей, тратит на это миллионы. А где результаты? Почему нет результатов? Я слышал, что сегодня военные провели опыт — выстрел по пришельцу. Вы знаете, что из этого получилось?

— Я не знаю результатов, — развел руками Портер.

— Но, Дэйв, допустим, ты знал бы… Разве бы ты сказал?

— Наверное, нет, — ответил Дэйв.

— Вот видишь, — сказал сенатор, обращаясь к Алис. — Вот эти гангстеры из Белого Дома.

— Но Дэйв сказал, что не знает.

— А если бы знал, то все равно бы не сказал.

— Но ты должен признать, он был честен с тобой.

— Честен, черт побери! Я называю это бесцеремонностью!

— Прошу простить меня, сенатор, если вы меня так поняли, — вмешался Портер. — И заранее прошу простить меня, если я не могу сообщить вам ничего нового. Дело в том, что, скорее всего, вы знаете почти столько же, сколько и я. Что касается активных действий любого рода, то Алис права. Пришельцы пока что не совершили ничего серьезного, что заставило бы нас предпринять активные действия. Кроме того, даже если они что-то и сделали, то что мы можем предпринять? У меня такое ощущение, что их лучше не трогать. Нам же будет хуже.

— Они крушат страну! — с гневом провозгласил сенатор. — Они поглощают запасы нашей лучшей древесины. Это скажется на строительном бизнесе. Они грабят склады. Пиломатериалы и так достаточно дороги и, тем не менее, цены теперь вновь полезут вверх. Новые дома станут дороже, чем сейчас, а ведь цены на них и без того достаточно высоки. Большинство семей даже сейчас не может позволить себе такие расходы. Если пришельцы не прекратят пасти наши авиалайнеры, воздушные компании вскоре сократят количество рейсов. Слишком увеличивается вероятность аварии, а страховки… Страховые компании уже поговаривают об увеличении взносов. Но ведь авиакомпании уже едва выдерживают на таком уровне выплаты. Нового повышения они не перенесут. Полеты прекратятся вообще.

— Более чем вероятно, — примирительно сказал Портер, — что мы находимся в начальной стадии. Потом ситуация стабилизируется. Сейчас мы переживаем худший момент. Люди нервничают, склонны преувеличивать последствия. Нужно дать им немного времени…

— Не думаю, что со временем ситуация может улучшиться, — сказал сенатор. — Вы считаете, что люди успокоятся. Я так не думаю. Чертовы культовые группировки и всякие проповедники расшатывают социальную стабильность. Но не они представляют бóльшую опасность. Народ знает, что эти типы просто ненормальные и немногого стоят. А вот вспышка евангелизма, религиозности — это уже опасно. В средние века имелись случаи подобного религиозно-маниакального поверия. Крестьянин бросал свою землю, ремесленник — свою мастерскую. Промышленность уже начинает страдать от последствий происшествия, участились случаи прогулов, допускаются серьезные ошибки в работе.

— Все это, в конечном итоге, сводится к доллару, — сказала Алис. — Наши промышленники и финансовые воротилы опасаются, что могут понести убытки.

— А что здесь плохого? — с вызовом спросил сенатор. — Деньги основа нашего экономического устройства. И нашего социального устройства тоже, если на то пошло, даже если это вам не кажется очевидным, хотя вы над этим не думали. Я говорю вам — страна медленно катится к катастрофе. И только мямли в Белом Доме этого не понимают.

— Думаю, мы понимаем все, — спокойно сказал Портер. — Но мы более оптимистичны в оценке сложившейся ситуации. И мы считаем, что есть более первостепенные вещи.

— Что именно, например?

— Ну, например, большое количество…

— Стоп! — радостно закричал сенатор. — Я так и знал! Я знал, что вы от меня что-то скрываете, что вы не говорите мне всего!

— Уверяю вас, сенатор…