Посетители

34. Одинокая Сосна

С помощью примитивного бинокля Кэт смотрела на людей, которые копошились за рекой возле мертвого пришельца. Невозможно было разобрать, что они там делают. Единственное было понятно, что с помощью каких-то пил они вырезали из его тела большие куски. Видимо, готовили образцы для отправки в Лондон, Вашингтон или куда-то еще для тщательного анализа. Люди использовали приборы и аппараты. На таком расстоянии нельзя было разобрать, какие именно. И невозможно было найти кого-то, кто ответил бы на ее вопросы. Правила безопасности и режим секретности выполнялись строго. Мост, наведенный через реку армейскими инженерами, тщательно охранялся постом Национальной Гвардии. Патрули гвардейцев охраняли и берега, чтобы никто не мог перейти вброд на ту сторону.

Другие пришельцы не обращали ни малейшего внимания на активную деятельность людей вблизи тела их товарища. Они продолжали все так же крушить деревья и выплевывать позади себя тюки целлюлозы.

Кое-кто из них начал почковаться и дюжина малышей сновала по просеке, поедая целлюлозу.

Кэт опустила бинокль на колени.

— Что-нибудь видно? — поинтересовался Нортон.

— Не могу разобрать ничего определенного, — пожаловалась Кэт, передавая ему бинокль. — Хотите попробовать?

— Если бы я что-то увидел, — сказал Нортон, — то все равно ничего бы не понял. Я предполагал, что они перевезут тело куда-нибудь для исследований, например, в университет. Но, видимо, оно слишком большое и весит много тонн.

— Наверное, они потом так и поступят, — предположила Кэт. — Сейчас им, по-моему, гораздо важнее взять анализы тканей, если только это можно назвать тканью.

Нортон поднес бинокль к глазам, довольно долго смотрел, потом снова передал его Кэт.

— Я еще никогда не видела, — сказала девушка, — чтобы так быстро устанавливали такие строгие меры безопасности и секретности. Мы с Четом были тут через несколько часов после вашего звонка, а они уже успели застегнуться на все пуговицы. Нам не осталось ни единой лазейки. Обычно для прессы делают какие-то исключения, чтобы мы могли получить представление о том, что же все-таки происходит. Но на этот раз ничего подобного. Каменная стена. И нет никого, кто мог бы сказать, будет ли информация по этому поводу. Нас просто вывели из игры.

— В Вашингтоне, видимо, это считают крайне важным делом. Полная секретность.

— Наверняка, — согласилась Кэт. — Более того, эта новость заставила их действовать быстро, поймала врасплох. Кто мог бы подумать, что один из пришельцев вдруг умрет и им попадет в руки такой лакомый кусок. Если же мы напишем, что уровень секретности слишком высок, правительство всегда сумеет откреститься, сказав, что мы преувеличиваем.

— Очень скоро, — сказал Нортон, — Одинокая Сосна будет полна репортеров. Как это уже было раньше. Может, кто-то окажется удачливее.

— Я пыталась, — сокрушалась Кэт, — но тут просто не за что уцепиться. Даже эти плосколицые охранники у моста наотрез отказываются разговаривать. Обычно офицеры хоть что-то сообщают, чтобы показать, какие они важные особы. В общем, Фрэнк, мне здесь делать нечего. С таким же успехом я могла бы оставаться в редакции. Здесь от меня никакой пользы. Я даже представить себе не могу, что скажу Джонни. Может, кто-то другой справился бы лучше… Может, Джей…

— Не может, — успокоил Кэт Нортон. — Ты же сама сказала, что здесь никто не хочет разговаривать.

— Что меня убивает, так это отсутствие хотя бы слухов, — в отчаянии сказала Кэт. — В такой ситуации всегда появляются хотя бы слухи. Даже на самом высоком уровне секретности. Кто-то что-то слышал, добавил что-нибудь от себя, рассказал кому-то, тот еще кому-то, и пошло-поехало. А здесь полнейшая тишина. Стеффи знает столько же, сколько и я. Салли тоже ничего не знает. Если бы она что-то услышала, то наверняка поделилась бы со мной новостью…

— Нужно подождать, — сказал Нортон. — Если подождать, то…

— Мы с Джерри хотели поужинать вместе, — сокрушенно сказала Кэт. — Мы рассчитывали, что удастся поехать и приятно провести время. Бедный Джерри, ему так тяжело сейчас. Шесть лет учебы, перебивается кое-как случайными заработками, живет в маленькой ужасной комнатушке. Наверное, нам нужно было пожениться, тогда у него было бы хотя бы приличное жилье. Но Джерри не пойдет на это. Он не может позволить женщине содержать его. У него есть мужская гордость, и я уважаю его за это. Но все равно мне его жалко. Правда, ему бы не понравилось, если бы он узнал, что я его жалею. Он был бы ранен в самое сердце. Поэтому я не показываю своих чувств. Правда, мы могли бы жить вместе, тут нет ничего ужасного, многие так делают, но мы оба против этого. Нам это как-то не очень нравится, и мы согласились, что…

— Ничего, все устроится, — сказал Нортон, стараясь утешить ее. — Еще немного, и он станет доктором, получит диплом, найдет хорошую работу…

— Не знаю, зачем я все это вам рассказываю, как-то само вырвалось. Не стоило этого делать. Фрэнк, зачем я все это вам рассказала?

— Не знаю, — сказал Нортон, — но хорошо, что вы высказались. Вам стало легче, и я рад.

Некоторое время они сидели молча под нежарким солнцем осеннего дня.

Наконец, Нортон сказал:

— Через день-другой я уеду на несколько дней. Я всегда беру такой небольшой отпуск. Обычно раньше, но сейчас меня задержали события с пришельцами… Еду куда-нибудь в глушь, цепляю на крышу машины каноэ. Останавливаюсь у небольшой речки, которую знаю, плаваю и отдыхаю. Своего рода прощание с хорошей осенней погодой, пока не настали дожди и слякоть. Я просто отдыхаю, смотрю на приближение осени, ничего не делаю, немного рыбачу.