Прорыв из Сталинграда

Глава одиннадцатая

Даже несмотря на громкое завывание порывистого ветра, они отчетливо слышали, как скрипели пружины кровати и тяжело дышала распростертая на ней женщина.

— Черт бы меня побрал, — прошептал обершарфюрер Шульце, — вы только послушайте, как скрипят там пружины! Какой-то удачливый ублюдок трахает эту бабу, точно отбойный молоток. Как бы я мечтал оказаться на его месте!

Фон Доденбург резко ткнул его локтем в бок:

— Ну хватит, Казанова! Выкинь из головы все эти нечистые мысли. Думай о русских часовых!

— Это как два пальца обоссать! — бодро ответил Шульце и вытер тающий снег со своего красного лица.

…Им удалось обнаружить штаб советской дивизии через час после наступления темноты. Штаб не был по-настоящему хорошо замаскирован, и эсэсовцы сразу различили монотонное постукивание дизельных электрогенераторных установок, обеспечивающих его энергией. Фон Доденбург знал, что рядом должно находиться немало подразделений русских, которые могут в любой момент подняться по тревоге, и строго приказал:

— Надо постараться провернуть все это дело тихо, не привлекая внимания. Пользоваться прежде всего холодным оружием и подручными средствами — без всякого шума. Стрелять лишь в случае самой крайней необходимости — только тогда, когда в опасности окажется ваша собственная жизнь.

Под покровом темноты эсэсовцы незаметно прокрались по тихим улицам деревни. В руках у них были дубинки и носки, туго набитые землей, при помощи которых они должны были оглушить часовых.

Немцы неслышно прошли вдоль фасада большого здания, в котором до войны жил, скорее всего, председатель местного колхоза. Из окон здания доносились звуки морзянки, переговоров по радио и стрекотание пишущих машинок.

— Эти звуки доносятся из узла связи штаба, — прошептал фон Доденбург, обращаясь к лейтенанту вермахта, который вызвался пойти добровольцем вместе с ними. — Значит, мы не ошиблись. Это действительно штаб дивизии.

— Хорошо, — кивнул лейтенант. — Но как же мы войдем туда?

Неожиданно темноту улицы прорезал сноп света. Дверь здания распахнулась, из нее вырвалось облако пара, а вслед за ним на мороз с криком выбежал большой толстый мужчина. Он был совершенно голый. Мужчина бросился в сугроб и начал кататься в нем, точно это был не снег, а теплая кровать. От его тела валил пар.

— Дьявол! — пробормотал обершарфюрер Шульце. — Этот русский окончательно спятил! Выбегать голым на такой мороз и кататься в снегу… он что, совсем свихнулся?

— Нет, — покачал головой фон Доденбург. — Он просто только что выскочил из русской бани. Смотри!

В следующее мгновение из здания выбежала еще одна распаренная мужская фигура и тоже прыгнула в снег.

Матц прошептал:

— Они, наверное, совершенно пьяные. Ведь только абсолютно пьяный идиот может бегать в такую погоду нагишом! У меня моча замерзает в пипиське, когда я только смотрю на них. Какой идиотизм!

Фон Доденбург решил, что больше ждать не стоит.

— Эти двое — наверняка старшие офицеры штаба, — прошептал он. — Только большие шишки могут позволить себе устроить баньку совсем близко от линии фронта. Вперед, ребята!

Двое грузных распаренных мужчин, катавшихся в снегу, замерли, когда перед ними выросли мускулистые фигуры в форме СС.

— Ух ты, мать твою… — закричал один из них. Но Шульце бешено ударил его ногой в живот, и он сразу стих. Второй мужчина тут же поднял вверх руки, сдаваясь.

Эсэсовцы ворвались в раскаленную, полную горячего пара баню. Она представляла собой фантастическое зрелище. Везде толпились грузные, красные от жара мужчины, которые хлестали себя вениками, обдавали водой из шаек, покрякивая от удовольствия, и время от времени прикладывались к бутылкам с водкой.

Но в бане были не только одни они. Рядом с голыми мужчинами находились и обнаженные женщины — все как на подбор большие, толстые, с мощными грудями и ляжками. Подобно мужчинам, они с удовольствием обдавали себя водой из шаек, пили водку, хохотали и визжали.

Шульце замер, глядя на эту удивительную картину. Глаза чуть не вылезли у него из орбит.

— Нет, вы только посмотрите! — выдохнул он. — Это же фантастика. Столько свободного женского мяса! — Он жадно облизал губы.

Голые полупьяные иваны удивленно уставились на вторгнувшихся в баню эсэсовцев. Казалось, они не в состоянии поверить собственным глазам.

— Руки вверх! — рявкнул по-русски фон Доденбург, наставляя на них свой автомат.

Медленно, неохотно, все еще не веря до конца в происходящее, русские подняли вверх руки. Несколько пар, которые обнимались на широких скамейках, стали недоуменно вглядываться сквозь облака пара на то, что происходит, с трудом соображая, в чем дело.

Обершарфюрер Шульце угрожающе поднял огромный кулак:

— Понятно?

— Да это же немцы! — закричали они. — Немцы!

Здоровенный мужик, который лежал на скамейке, сбросил женщину, оседлавшую его, и спрыгнул на пол. Он излучал силу и властность. Его глаза злобно уставились на эсэсовцев, а член по-прежнему торчал вверх, похожий на дубинку полицейского.

— Что вы здесь делаете, фрицы? — не совсем правильно, но внятно спросил он по-немецки. — Вы все здесь погибнете. Говорите быстро, что вы тут делаете?

Фон Доденбург пристально посмотрел на этого гиганта. «Это не просто офицер штаба, пусть даже и старший, — подумал он. — Это какой-то командир высокого уровня. Возможно, даже командир дивизии русских».

— Каково ваше имя и должность? — спросил фон Доденбург.

Русский с презрением сплюнул на пол. Было очевидно, что он ни капли не боится немцев.

— Я скажу вам. Тогда вы поймете, что вы обречены. — Несмотря на то что мужчина был совершенно голый, он стоял прямо и гордо, точно был в парадном мундире. — Я — генерал-лейтенант Иван Ильич Людников, командующий Третьим фронтом

Фон Доденбург присвистнул. Им в руки попал сам командующий фронтом!

Эта новость произвела впечатление даже на Шульце.

— Ничего себе, — пробормотал он, — мы захватили генерала — да к тому же с торчащим членом!