Рэдволл

*15*

Утро, казалось, узнало о событиях предыдущей ночи над Рэдволлом повисли унылые, серые тучи, сеял нескончаемый дождь

Аббат Мортимер, собравший мышеи в Пещерном зале, выглядел постаревшим и непривычно строгим

— Спать на посту — это, по-вашему дисциплина?

Аббат устало ссутулился. Ответом ему было виноватое молчание. Старик покачал головой и поднял лапу в примирительном жесте.

— Простите друзья, я был резок. Но сегодня утром я заметил, что розовый куст увядает, бутоны чахнут Мартина Воителя больше нет с нами, он оставил нас. Мы теперь одни. Наступают дни бедствий и скорби.

— Есть и добрые вести, — сказал Матиас. — Я только что из лазарета. Мистер Филдмаус вне опасности, он будет жить.

Все с облегчением вздохнули, заулыбались, и даже аббат на какое-то время забыл свои мрачные предсказания.

— Спасибо, Матиас, — промолвил он. — Это действительно добрая весть. Но тебе надо подумать и о себе, сын мой. После боя с черной крысой у тебя вся голова распухла.

— Да что там! Просто царапина. Констанция встала рядом с Матиасом:

— Вот это я и называю храбростью! А теперь все по местам — отныне мы будем начеку. И я не позавидую этим грязным крысам, если они еще раз посмеют приблизиться к Рэдволлу.

С воинственными криками, столь не подобающими мирным мышам, все схватили дубинки и вышли из зала. Констанция и аббат отправились проведать мистера Филдмауса, а Матиас с Мафусаилом двинулись в Большой зал — осмотреть разорванный гобелен.

— Знаю, каково тебе сейчас, Матиас, — сказал старый привратник. — Ты храбрился, чтобы подбодрить других. И правильно. Ты становишься мудрым вождем, учишься скрывать свои чувства и помогаешь остальным обрести надежду.

Матиас грустно потрогал свое распухшее лицо:

— Может быть, но ты не хуже меня видишь, что Мартина у нас уже нет. Боюсь, без него нам не победить Клуни.

Мафусаил, соглашаясь, кивнул:

— Ты прав, мой юный друг, но что же тут поделаешь?

Матиас пошел в спальню. На лестнице он столкнулся с Василикой.

— Привет, — бодро сказал он. — Как отец?

— Спасибо, ему лучше, — ответила Василика. — Аббат попросил меня найти для него кое-какие лечебные травы. А тебе, по-моему, лучше лечь.

Матиас поморщился и прислонился к перилам.

— Да, я как раз иду к себе, чтобы как следует отдохнуть. Но не беспокойся — крысы дорого заплатят за то, что сделали твоему отцу.

Стараясь казаться очень усталым, Матиас пошел к себе в комнату, но, закрыв за собой дверь, мгновенно преобразился. С горящими глазами он вытащил из-под кровати мешок Призрака. Заткнув вражеский кинжал за пояс и перепоясавшись веревкой, он пробормотал:

— Мы еще сочтемся, Клуни!

Прячась от стоявшего на часах брата Руфуса, который, к счастью, смотрел в другую сторону, Матиас бесшумно перекинул веревку через стену, к которой вплотную подходил лес.

Спускаться со стены по веревке оказалось не так уж и трудно. Вскоре Матиас бесшумно скользнул в заросли папоротника. Он повторял про себя, что ему обязательно надо пробраться через лес к церкви святого Ниниана, узнать, где хранится кусок гобелена с Мартином, затем как-то отвлечь внимание противника, в суматохе забрать гобелен и бежать в Рэдволл.