Роман с урной. Расстрельные статьи

15. Золотая пуля

За сам исход кампании я был спокоен тоже: отлитые нами пули уже ушли в цель — а впопад или невпопад, покажет вскрытие избирательных урн. Я влил в них все, что мог, и так, как мог, любая правка уже невозможна, поэтому теперь надо расслабиться и ждать, пока подкатится к подсчету выбитых очков сама мишень.

Кстати мы напоследок запустили еще одну кознь против врагов: мини-книжку «Славгородские сказки». Они и сами по себе, как уже сказано, прошли с большим успехом, но когда соперники еще и сделали им бесподобную рекламу, грех было не воспользоваться ей. Мы изготовили тираж, и затем в день выборов книжка была раскидана по городу — в полном согласии с избирательным законом. Поскольку в ней ни слова не было ни о каких местных выборах, всё только о зверюшках — в которых все однако узнавали с хохотом того, кого и надо было.

Но только я собрался всласть расслабиться, как Серега, все же не вынесший бездеятельного ожидания, впал в новую авантюру, заставившую нас напоследок изрядно подрожать.

Ему пришла мысль: снять кино по мотивам моей «Иглы» и показать его накануне выборов, чтоб уж совсем добить врага. Сценарий был такой: посадить в кресло с затемнением девчонку, которую он уже нашел через наших друзей, и пусть расскажет в камеру всю эпопею Сашеньки, чем вышибит у местных матерей слезу. Как я ни отговаривал его от рисковой, в том числе и технически, затеи, которую он мыслил в целях конспирации провести силами одного меня, отговорить не удалось. Я под его нажимом отменил свидание с Наташкой, которая немедля заподозрила меня в измене, и на ночь глядя мы пошли на тайную квартиру ставить этот трюк.

Два часа только настраивали свет и звук — поскольку я в этом деле был профаном, хотя как-то раз и занимался им на выборах в Архангельске. Меня туда зазвал один мой шапочный знакомый, телережиссер, и только по прилету оказалось, что и моя роль — телережиссера тоже. Он с пьяных глаз при нашем шапочном знакомстве записал меня в их гильдию; опровергать товарища мне показалось не с руки — тем паче отдавать уже взятый аванс, и я решил: где наша не пропадала! Взял приданных мне оператора с монтажником — и через пару дней, благодаря их дружеским подсказкам, уже работал как заправский тележук.

Короче, наконец настроив технику, я еще полтора часа режиссировал мнимую исповедь подсадной девчонки — кстати оказавшейся на удивление толковой. Работали мы так: я проговаривал отрывок ее текста, направляя ее интонацию и жесты, она за мной повторяла — когда удачно сразу, когда через пару-другую дублей. В итоге я ощутил, что есть минут на 8 очень даже сносного на языке ТВ «синхрона». Мы тут же смотали технику и помчались на телестудию делать монтаж.

Но говорят: Бог шельму метит! Нас он пометил так, как, думаю, ни одному из телесъемщиков не снилось и в кошмарном сне. Студия муниципального ТВ порядком не блистала: кругом какие-то петлички, проводки, платы, поломанные стулья. Рабочее же место — сроду зеркало души того, кто на нем трудится. Мы заперлись за оббитой бугристой жестью дверью студии; Серега ушел с кем-то еще в смежную комнату; я с монтажником, одновременно и дежурным оператором, стал перегонять отснятое с кассеты на компьютер.

А на ТВ у нас сейчас реклама пива регламентируется, и в неположенное время ее надо выключать из федеральных каналов, транслируемых сразу на несколько часовых поясов. Чем и заведовал дежурный оператор, а враждебный «ТВ-Траст» вел каждый вечер запись всех трансляций по «Степи», дабы поймать на недозволенной рекламе и замучить через суд. И пока шла наша перезапись, мой увалень-монтажник несколько раз автоматически включал и выключал эту трансляцию.