Шагающий магазин игрушек

ЭПИЗОД С ЧИСТОСЕРДЕЧНЫМ СТРЯПЧИМ

В доме номер 229 по Нью-Инн-Холл-стрит, скромном, но привлекательном, были меблированные комнаты. Он находился почти рядом с женской школой. Его хозяйкой являлась миссис Уитли, маленькая, застенчивая, суетливая пожилая женщина. Разговаривая, она нервно мяла передник.

— Этим займусь я, — сказал Кадогэн Фэну, когда они подъехали. — У меня есть план.

Говоря откровенно, никакого плана у него не было. Фэн неохотно согласился. Он взял «Таймс» и начал решать кроссворд, без малейшего затруднения заполняя клетки, касающиеся литературы. Но сосредоточиться он не мог и стал сердито разглядывать прохожих.

Когда миссис Уитли открыла дверь, Кадогэн все еще пытался придумать, с чего бы начать разговор.

— Полагаю, — сказала она с волнением, — джентльмен интересуется комнатами?

— Именно! — он вздохнул с облегчением.

Она впустила его.

— Какая прекрасная погода, — сказала она, как будто это явление природы было делом ее рук. — Вот гостиная.

— Миссис Уитли, простите, но я обманул вас. — Теперь, уже находясь в цитадели, он решил отбросить уловки. — Меня интересуют совсем не комнаты… Дело в том… — он откашлялся. — …нет ли у вас родственницы или подруги — пожилой леди, незамужней, седой и… э-э… любящей носить костюмы из твида с блузками?

Нахмуренное, встревоженное лицо миссис Уитли просияло.

— Не имеете ли вы в виду мисс Тарди, сэр?

— Э-э… скажите еще раз ее имя.

— Мисс Тарди. Эмили Тарди. Мы ее всегда звали «Лучше поздно, чем никогда» из-за ее фамилии

— Нет, нет, — поспешил заверить ее Кадогэн. — Я встретил вашу приятельницу некоторое время назад, и она сказала, что, если я когда-нибудь буду в Оксфорде, то должен обязательно повидать вас. К сожалению, я забыл ее имя, хотя ваше запомнил твердо…

— Очень приятно, сэр, — лицо миссис Уитли вновь засияло. — Я очень рада. Друг Эмили — желанный гость. Если вы пожелаете пройти вниз, в мою гостиную, и выпить чашку чая, я вам покажу ее фотографию, чтобы освежить вашу память, сэр.

«Вот это удача», — подумал Кадогэн, спускаясь за миссис Уитли в нижний этаж.

Он почти не сомневался, что Эмили Тарди и женщина, которую он видел в игрушечной лавке, одно лицо.

Гостиная была забита плетеными стульями, дешевыми статуэтками, календарями с цветами, выгоревшими репродукциями и плохими тарелками на стенах с изображениями висячих китайских мостов. У стены стояла огромная плита с кипящим чайником. Быстро заварив чай, миссис Уитли поспешила к комоду и извлекла оттуда довольно сильно пожелтевшую фотографию.

— Вот она, сэр. Ну, та ли это леди, с которой вы познакомились?

Несомненно, это была она, хотя снимок был сделан лет десять тому назад, и он видел это лицо распухшим и посиневшим. Мисс Тарди улыбалась с фотографии ласково и рассеянно, на носу сидело пенсне, седые волосы слегка растрепались. Но это отнюдь не было бесхарактерное, безвольное лицо старой дамы. Напротив, несмотря на рассеянную улыбку, в нем чувствовалась уверенность.

— Да, это она, — кивнул он.

— Могу ли я спросить, сэр, вы ее видели в Англии?

— Нет, за границей, — на подобный вопрос это был безопасный ответ, — и довольно давно, месяцев шесть-семь назад, я думаю.

— Ах, это когда она была во Франции? Большая путешественница, наша Эми! И откуда у нее столько храбрости — жить среди всех этих иностранцев — понять не могу. Вы простите мое любопытство, сэр, но вот уже четыре недели, как от нее нет писем, и это довольно странно, она всегда была очень аккуратна в переписке. Я боюсь, уж не случилось ли с ней чего.

— К сожалению, я тут ничем не могу вам помочь.

Попивая чай с сигаретой в этой уродливой комнате под взволнованным взглядом миссис Уитли, Кадогэн чувствовал отвращение к своему притворству. Но рассказывать ей о грубой действительности не имело смысла, даже если бы он знал все точно.

— Она много путешествовала… Э-э… путешествует, значит? — спросил он, поддерживая светский разговор.

— О, да, сэр. В основном по маленьким городам Франции, Бельгии и Германии. Иногда она останавливается в них всего на день-два, иногда на несколько месяцев — в зависимости от того, понравится ли ей место. Вы знаете, вероятно, прошло уже три года с тех пор, как она в последний раз была в Англии.

— Довольно неблагоустроенный способ существования, я бы сказал. Есть ли у нее родственники? Должен вам заметить, мне она показалась какой-то одинокой.

— По-моему, у нее была только одна тетка, сэр… Давайте я налью вам еще чаю. Вот так… Но она недавно умерла. Некая мисс Снейс, очень богатая и эксцентричная особа. Она жила на Уор-Хилл и любила смешные стишки. А что касается Эмили, она обожает путешествовать и, знаете, это ее устраивает. У нее есть небольшие сбережения, и то, что она не тратит на детей, она тратит на то, чтобы увидеть новые места и новых людей.

— На детей?

— Она без ума от детей. Жертвует деньги больницам и детским домам. Это очень благородное дело, на мой взгляд. Но разрешите спросить, как она выглядела, когда вы ее видели?

— Не очень, мне кажется. Я не очень хорошо ее знаю. Мы жили в одном отеле два дня, не больше. Мы оказались там единственными англичанами и, естественно, немного поболтали друг с другом…

Кадогэн был потрясен непринужденностью своей речи. Но ведь недаром кто-то сказал, что поэзия это всего лишь усовершенствованная ложь.