Шагающий магазин игрушек

ЭПИЗОД С КОСВЕННЫМИ СВИДЕТЕЛЯМИ

— Я бы не сказал, что он маленький, — произнес Фэн, глядя на приближающихся девушку и далматинца.

— Но он мог подрасти, — возразил Кадогэн.

Чувство облегчения от того, что им больше не нужно обходить магазины, побороло необходимость соблюдать осторожность, и Кадогэн неблагоразумно повысил голос.

— Это, должно быть, ТА девушка!

Девушка остановилась и посмотрела в их сторону. Постепенно улыбка увяла на ее алых губах. В прекрасных голубых глазах промелькнул страх, и блондинка мгновенно изменив свой маршрут, пересекла дорогу и, поминутно оглядываясь, почти побежала по Брод-стрит.

После некоторого замешательства Фэн схватил Кадогэна за рукав и потащил его через дорогу. Он не обратил даже внимание на то, что в это время дали красный свет, и автомобили угрожающе взревели включенными двигателями. Фэн и Кадогэн рванулись на противоположную сторону улицы, словно Орест и Пилад, преследуемые фуриями.

Краем глаза Кадогэн увидел, что типы в темных костюмах двинулись за ними. На миг они потеряли девушку из вида, но вскоре вновь увидели ее. Она торопливо пробиралась сквозь толпу на тротуаре. Фэн и Кадогэн бросились за ней.

Брод-стрит

Полуденное солнце, теплое и ласковое, выбивало золотисто-голубые искры из пепельно-серых каменных стен. Студентки по-прежнему неутомимо крутили педали велосипедов, спеша на последние утренние занятия. Фэн и Кадогэн бежали по Брод-стрит и Кадогэн пронзительным голосом кричал: «Эй!»

Когда они стали приближаться, девушка уже почти бежала. Собака скакала рядом. Кадогэн и Фэн были все ближе и ближе, и они обязательно догнали бы ее через минуту или того меньше, если бы путь им не преградила внушительная фигура полицейского.

— В чем дело? — изрекла фигура. — Давайте не будем нарушать!

Кадогэн перепугался, но тут же сообразил, что полисмен не узнал его, а просто задержал их за эту погоню сатиров за нимфой.

— Девушка, — кипя от злости, указывал Фэн пальцем, — вон та девушка!..

Полисмен почесал нос.

— Что же, — сказал он, — мы в органах правопорядка все за любовь, но справедливость прежде всего. Надо по одному, и никаких массовых забегов. Пойдите-ка лучше перекусите, — добавил он добродушно.

Очевидно, он заподозрил у них какую-то новую извращенную форму сатириаза.

— О, господи! — воскликнул Фэн с отвращением. — Пошли, Ричард! Теперь уже нет смысла пытаться догнать ее.

Под ласковым взглядом блюстителя закона они перешли дорогу и, соблюдая достоинство, вошли в готический портал Балиол-колледжа. Очутившись внутри, они промчались через его владения на территорию колледжа Святой Троицы, находящегося рядом.

Поспешная разведка через витые чугунные ворота показала, что полисмен, успокоенный их мнимой покорностью, удалялся от них в направлении Корнмаркет, а девушка стояла в нерешительности около Шелдонского театра. Подозрительная парочка в темных костюмах околачивалась напротив, у витрины портняжной лавки. Кадогэн показал на них Фэну и высказал свои подозрения.

— Хм, — сказал Фэн задумчиво. — Я считаю, что неплохо было бы удрать от них, если удастся. С другой стороны, мы не можем рисковать потерять девушку. Давай попытаемся ее догнать и будем надеяться на лучшее. Очевидно тот, кто стукнул тебя по башке вчера, решил приглядеть за тобой, но, по-видимому, они не собираются предпринимать ничего, кроме слежки.

Фэн явно получал удовольствие от всего происходящего.

— Ладно, пошли.

Как только они вышли на Брод-стрит, девушка увидела их и, после минутного замешательства, повернулась и вошла в театр, оставив собаку на улице. Пес уселся и стал терпеливо ждать.

Фэн и Кадогэн ускорили шаг. Парочка в темных костюмах, чье знакомство с топографией Оксфорда было явно поверхностным, заметила их не сразу и пустилась за ними вслед, когда они уже были у входа в театр.

Это здание, построенное по проекту сэра Кристофера Рена, состоит из высокого круглого зала с галереями, органом и разрисованным потолком. В нем дают концерты, проводят конференции и выдают университетские дипломы. В нем репетируют большие хоры и оркестры. Как раз такая репетиция Общества имени Генделя и шла в тот момент под темпераментным руководством доктора Артэмуса Рэйнса.

Когда Фэн и Кадогэн поднялись по каменным ступенькам и подошли к дверям, могучий взрыв фатализма Хельдерлина в интерпретации Брамса и в переводе преподобного Д. Траубека потряс их слух.

«Слепыми, — гремел хор, — слепыми мы умираем!» Оркестр сопровождал их пение раскатистыми арпеджио и резкими вскриками медных инструментов.

Фэн и Кадогэн осторожно заглянули туда. Оркестр сидел внизу в зале. Вокруг, расположившись рядами, стоял хор в триста или больше человек с нотами в руках, неуверенно поглядывая то в ноты, то на исступленную жестикуляцию доктора Рейнса, открывая и закрывая рты в единодушной пантомиме.

«Но человек не должен медлить, — распевали они, — ибо нигде не найдет он покоя».

Среди альтов, угрюмо гудящих, словно теплоходы в Ла-Манше в тумане, Кадогэн заметил девушку, которую они искали. Он пнул Фэна, тот кивнул, и они вошли в зал. Вернее попытались войти. К несчастью, в этот критический момент путь им преградила скромная, но решительная студентка в очках. Она немного косила.

— Ваши членские билеты, пожалуйста, — прошептала она.