Шагающий магазин игрушек

ЭПИЗОД С НЕГОДУЮЩИМ ПОКЛОННИКОМ БЕССМЕРТНОЙ ДЖЕЙН

— А теперь взглянем на персонажи Уилки Коллинза, — продолжал Шерман.

С неохотой Кадогэн сосредоточился на них.

Без пяти двенадцать на улице раздался громкий рев, сопровождаемый шумом, напоминающим грохот упавшей на каменный пол полки с кастрюлями. Через минуту в бар, под звуки прогремевшего взрыва влетел Фэн. Он буквально источал вокруг себя энергию. В руках он держал книгу в яркой обложке и с нежностью на нее глядел. Минуя бар, он направился вглубь отеля, к конторке портье. Ридди, портье, разодетый в голубое с золотом, приветствовал его с некоторой опаской. Фэн вошел в одну из телефонных будок. Оттуда он позвонил в Соммерсет-Хаус.

— Хэлло, Ивэнс, — сказал он, — говорит Фэн! Да, очень хорошо, спасибо, приятель. А как ты? Не можешь ли ты посмотреть кое-что для меня? — невнятное кряканье. — Я не слышу ни слова… Я хочу знать подробно о завещании мисс Снейс с Уор-Хштл, Оксфорд, которая умерла шесть месяцев тому назад. Оно не было утверждено до недавних пор… Что? Ладно, позвони мне сюда. Хорошо… Да… в «Жезл и Скипетр». Да. Порядок. Пока! «Моя душа рассыпается в прах», — запел он, дергая за рычаг телефона. Сунув в щель еще два пенни, он набрал местный номер.

В кабинете начальника оксфордской полиции зазвенел телефон.

— Да! О, господи, это опять ты! Опять насчет этого Кадогэна?

— Нет, — спокойно сказал Фэн. — Как раз нет. Хотя, должен тебе заметить, от тебя не много пользы.

— Ничего не выйдет. Продавец раздул скандал вокруг этого дела. Ты лучше не лезь. Ты ведь знаешь, что получается, когда ты во что-нибудь вмешиваешься!

— Сейчас не об этом речь. Имеешь ли ты представление о мисс Снейс, которая жила рядом с тобой?

— Снейс? Снейс?.. О да, знаю. Занятная старуха.

— Занятная? Чем?

— Она безумно боялась, что ее убьют из-за денег. Жила, как в осажденном замке, с огромной сворой свирепых английских догов, которые везде бродили. Недавно умерла. А что?

— Ты когда-нибудь встречался с ней?

— О, раз или два. Знал ее очень мало. А что?..

— Чем она интересовалась?

— Интересовалась? Образованием, кажется. Ах, да, она вечно писала глупые книжки о спиритизме. Не знаю, печатала ли она их. Надеюсь, нет. Но она страшно боялась смерти — особенно боялась, что ее убьют. Я думаю, ее утешала мысль о загробной жизни. О себе могу сказать, если мне придется вернуться на землю после смерти для того, чтобы передавать по буквам идиотские послания посредством вертящихся столов, я предпочитаю не знать об этом заранее… На самом деле она была очень милая и добрая старушка. Но, как я уже говорил, боялась быть убитой. Единственный, кому она доверяла полностью, был какой-то стряпчий…

— Россетер?

— Пожалуй, да. Так его зовут. Но, послушай, зачем…

— Полагаю, не было никаких сомнений, что она погибла от несчастного случая?

— Боже мой, нет, конечно. Попала под автобус. Прямо пошла под него. Около нее никого не было. Можешь поверить, что, зная все обстоятельства и то, что она богата, мы расследовали дело очень тщательно.

— Она много путешествовала?

— Нет. И это тоже одна из ее странностей. Всю жизнь проторчала в Оксфорде. Да, кстати, Джервас, насчет «Меры за меру»…

Фэн повесил трубку. В данный момент у него не было намерения обсуждать эту пьесу. Пока он обдумывал то, что узнал, в будке зазвонил телефон, и он снял трубку.

— Да, говорит Фэн. Ах, это ты, Ивэнс! Быстро.

— Очень легко нашел, — сказал невидимый сотрудник Соммерсет-Хаус. — Элизабет Энн Снейс. Уор-Хилл, Оксфорд. Завещание датировано 13 августа 1937 года. Засвидетельствовано Р. А. Старки и Джейн Ли. Состояние 927643 фунта стерлингов! Ничего себе кусочек! Несколько мелких сумм завещано в дар прислуге, вероятно. Но весь капитал переходит племяннице Эмили Тарди с целой массой дурацких предписаний насчет публикаций для нее, но только в английских газетах, и запрещения сообщаться с ней непосредственно, и еще бог знает какой галиматьей. Да, еще ограничение срока для предъявления требования о наследстве до шести месяцев после смерти этой Снейс. Похоже, что она сделала все, что могла, чтобы не дать несчастной Тарди ухватить денежки.

— А что случится, если она не предъявит вовремя свои права на наследство?

— Подожди секундочку, это на другой стороне. Ах, вот. В таком случае все переходит мистеру Аарону Россетеру, проживающему в Оксфорде, улица Корнмаркет, 193-А. Счастливый, черт!

— Так, — сказал задумчиво Фэн. — Спасибо, Ивэнс, большое спасибо!

— Всегда к вашим услугам, привет Оксфорду! — Он повесил трубку.

Выйдя из телефонной будки, Фэн немного постоял, все обдумывая. Постояльцы отеля проходили мимо него, останавливались около портье, чтобы узнать о расписании поездов, вызвать такси или взять газету. Ридди быстро, со знанием дела, управлялся с ними. В ресторане накрывали столики к ланчу.

Несомненно, у мистера Россетера были причины, и очень веские, чтобы убить мисс Эмили Тарди. Если он был не единственным душеприказчиком, у него не было возможности лишить ее наследства обманным путем, не напечатав объявления в газетах.

Значит, она все-таки приехала…

Фэн потряс головой. Ничего не получается! Во-первых, неправдоподобно, чтобы мисс Снейс вложила в руки Россетера такую власть, как бы она ни доверяла ему. Во-вторых, если Россетер убил мисс Тарди и стукнул Кадогэна по голове, почему он не узнал его? А если узнал, то почему был так откровенен? Конечно, совсем не обязательно, что именно убийца напал на Кадогэна. Это мог быть его сообщник. Но причем тут игрушечный магазин?