Смерть на рыболовном крючке

Глава 26

Уиллоус встал на изготовку: прижался щекой к полированному деревянному ложу ружья, старательно прицелился и нажал на спуск.

Духовое ружье грохнуло. Вода запенилась вокруг одной из металлических уток, которая, получив удар, перевернулась на бок и быстро исчезла под слегка заволновавшейся водой.

Покончив с уткой, Уиллоус начал производить одиночные выстрелы, целясь в ржавые мишени, изображавшие различных движущихся металлических птиц.

Восьмилетний Шон смеялся, восхищаясь мастерством отца. Энни же смотрела в сторону, не делая попыток скрыть неодобрение. Ей было одиннадцать, и она превратилась в типичную маменькину дочку, усвоившую все уроки матери. Но тем не менее Уиллоус всякий раз удивлялся, как много изобретательности проявила Шейла, чтобы объяснить детям и оправдать его неожиданный уход из дому…

Наконец отец отложил отстрелявшее духовое ружье на прилавок.

— Что дальше, Энни? Какие пожелания?

Девочка равнодушно пожала плечами.

— Практически никаких, — сказала она.

— А как ты посмотришь на то, что мы позвоним в общество по спасению животных? — спросил он.

— Как это?

Уиллоус улыбнулся.

— Это общество по предупреждению жестокости к оловянным животным. — Он взглянул на дочь, подмигнув ей.

Энни засмеялась, ее плохое настроение как рукой сняло.

— Может, лучше пойдем кататься на роликовых санях?

Уиллоус сделал вид, что испугался.

— А помните, — спросил Шон, — вы обещали взять меня на автодром. Помните?

Уиллоус кивнул.

— Автодром находится в миле отсюда, — подхватила Энни и тут же нахмурилась.

— В чем дело? — поинтересовался отец. — Вы боитесь роликовых саней?

— Ничуть, — с обидой, что его заподозрили в трусости, ответил Шон.

— Но папа обещал автодром.

— А почему бы нам не пойти сначала на роликовые сани, так как это ближе, а потом уже на автодром. Хорошо?

— Согласен, — сказал Шон.

Энни завела глаза, как взрослая, пытаясь таким образом выразить недовольство братом.

Держась за руки, они втроем медленно пробирались сквозь толпы гуляющих.

Худой парень, одетый в выцветшую черную свободную рубашку и джинсы, поддерживаемые на бедрах длинной цепью от мотоцикла, опустил металлическую решетку безопасности и хлопнул, чтобы убедиться, что она встала на место. Он улыбнулся Уиллоусу.

— Получите лучшие места в санях.

Уиллоус удивленно посмотрел на него, но парень, снова улыбнувшись, предложил пройти.

Он с ребятами устроился в первом ряду ведущих саней. Перед ними — лишь след узкой колеи да двойные обручи полированной стали, которые тревожно поднимались к ярко-голубому небу. Было так тесно, что его колени касались металлической переборки. Он переменил положение, безуспешно пытаясь найти более удобное место для ног. Сани неожиданно накренились вперед. Он, подбадривая, обнял детей. Шон, правда, попытался отодвинуться на дюйм или два, стремясь утвердить свою независимость. Они медленно поднимались вверх. И с каждой минутой угол подъема становился все круче.

Достигнув вершины, прежде чем спуститься, сани заколебались. Уиллоус всматривался в раскинувшийся внизу и разрушающийся корпус здания, некогда построенного в стиле ампир. Четверть века назад он выиграл здесь ярко-красную ленту, заняв третье место на лыжных сборах в высшей школе. Его время было четыре минуты тридцать секунд. К сожалению, недостаточное для того, чтобы его бюст был отлит в бронзе. Он улыбнулся, вспоминая вялые аплодисменты, когда он поднимался на пьедестал почета.

— О чем ты думаешь, папа? — спросила Энни.

— О растраченной зря юности, — ответил Уиллоус. У него не было времени объяснять, так как неожиданно они помчались вниз, раскачиваясь из стороны в сторону. Колеса грохотали, новое платье Энни раздувалось, волосы путались от ветра.

Они спустились в долину. Уиллоус почувствовал сильное давление решетки безопасности. Где-то позади него вскрикнула какая-то девочка. Затем их вытолкнуло снова наверх и понесло к горизонту, заполненному металлическими мостами.

Уиллоус попытался закрыть глаза, но от этого почувствовал себя только хуже.

На самой вершине колея резко повернула влево. Тупой нос саней, казалось, повис в пустоте, и на какую-то долю секунды Уиллоус подумал, что они вот-вот рухнут. Он смутно понимал, что Энни, глядя на него, пытается обрести уверенность, и потому старался улыбаться. Затем их снова рвануло из стороны в сторону. Шон поднял руки вверх, и ветер надул рукава его рубашки. Уиллоус непроизвольно прижал сына к себе, ощущая его хрупкие косточки.