Сталинградская страда. «Ни шагу назад!»

От Сталинграда до Парада Победы

Сержант Иванов Андрей Павлович всю войну служил сапером. Длительное время командовал штурмовым отделением. Штурмом, под огнем и бомбежкой наводил переправы и мосты. Ходил в атаку, занимался разминированием минных полей. Начав свой боевой путь со Сталинграда, участвовал в Параде Победы 24 июня 1945 года. Высокий, подтянутый, он рассказывает мне о реках и плацдармах, где пришлось воевать.

— Везло мне. Я ведь «в рубашке» родился. А ситуации складывались такие — не верил, что домой живым вернусь. Но отвоевал и закончил войну на реке Нейсе в Германии в феврале сорок пятого…

Родом я из села Солодники, расположенного в 70 километрах южнее Сталинграда. Отец и мать — колхозники, а детей в семье было четверо: Николай 1918 года рождения, я, 1924 года, и две младшие сестренки.

Семья была большая, жили вместе 13 человек (родители, дядя с семьей) в небольшом домишке, где даже места для кроватей не хватало. Позже дядя отделился, и стало посвободнее. Жили, если прямо сказать, бедновато. Помню, в конце года отец с матерью получали на трудодни мешка два пшеницы и ржи. Хотя мама работала на бахчевых плантациях, ни арбузов, ни дынь нам не полагалось. Все уходило в город.

В основном кормились своим хозяйством. Осенью собирали мешков 20 картошки, хорошо росли помидоры, капуста и другие овощи. Выручал также фруктовый сад. Имелась корова, но по налогам сдавали 200 литров молока в год, так что не очень это было выгодно. Имелись также куры, 5–6 овец. Мясо ели редко, в основном зимой. Хлеб пекли в домашней печи, вкусный, с хрустящей корочкой.

Кроме зерна, которого на семью не хватало, колхоз выделял участок для сенокоса. Какое было отношение к колхозу? Как ни странно, нормальное. Крестьяне вообще терпеливый народ, видели, что другого выхода нет, и работали в колхозе добросовестно. Хоть мало, но что-то получали.

Еще в семье имелся бредень. В пойме было много озер, и рыбой мы семью снабжали неплохо: щука, карась, окунь, тарань. Крупная рыба редко попадалась, но хватало и этого. Варили уху, жарили, солили.

К зиме готовились основательно. Квасили большую бочку капусты, мочили яблоки, подкупали зерно, муку. Так и жили, помогая друг другу. В селе хорошие люди, всегда можно рассчитывать на помощь. Об электричестве мы тогда и не слышали. Автомашин и велосипедов тоже не было.

Несколько слов насчет религии. В 1930 году церковь в селе разрушили. В доме у нас висела икона, но молились в основном мама и бабка. Остальные относились к этому вопросу равнодушно. Взрослые мужики и парни работой загружены (не до молитв), ну, а меня в школе учили, что Бога нет.

Так что острой проблемы с этим вопросом не было. Мол, большевики молиться запрещали, а народ страдал и был очень недоволен. Это не совсем так. Жизнь в селе нелегкая, работали с утра до вечера. Ходить по церквам да Богу кланяться — просто некогда. Если сам не поработаешь, никакие молитвы не помогут. Но главный церковный праздник, Пасху, отмечали весело, с размахом. Правда, чему она посвящена, я толком не знал.

Война обрушилась внезапно. Запомнился жаркий воскресный день, когда люди молча слушали речь Молотова. Хотя радио имелось лишь в сельсовете и газеты мало кто читал, но кое-какие слухи просачивались. Что немец собрал большую армию у границы. Но ведь и японцы не меньшую армию на Дальнем Востоке держали.

Многие верили в договор между СССР и Германией о ненападении. Старики, воевавшие в Первую мировую, качали головами и относились к немецким заявлениям недоверчиво. В любом случае настрой (особенно среди молодежи) был такой: если кто полезет, дадим такой отпор, что больше нападать никто не захочет.