Сталинградская страда. «Ни шагу назад!»

Я был зенитчиком и дважды горел в танке

Виктор Ильич Часовской — мой сосед, десяток минут ходьбы друг от друга. А познакомились недавно. Гвардии старший сержант воевал на зенитной батарее, затем переучивался на танкиста и был наводчиком на «тридцатьчетверке». У каждого на войне своя судьба, не бывает она легкой.

Я родился 15 ноября 1925 года в поселке Светлый Яр, рядом со Сталинградом. Семья была большая — пятеро детей. Отец, Илья Егорович, прошел Первую мировую войну, был рассудительным, грамотным человеком. Землю любил. До коллективизации держал лошадь, корову, овец, засевал свой клин пшеницей, выращивал арбузы, тыквы. Огород хороший имел.

Ссылаясь на многодетную семью, отцу удалось уйти от обязательного вступления в колхоз. Но в 1932 году на семью обрушилась беда. Отца как грамотного и уважаемого в поселке человека власти решили включить в комиссию по раскулачиванию крестьян-единоличников. Согласись он, и все было бы нормально. По крайней мере, нашу семью бы не тронули. Но отец уже видел, что такое колхозы, подневольный труд за палочки-трудодни и сдача в общее стадо выращенного людьми скота. Отказался участвовать в этом несправедливом деле.

Тогда нашу семью раскулачили. Забрали скотину, часть одежды, сельхозинвентаря. И что сохранила моя детская память, унесли со двора даже глиняный горшок с «альчиками» (бараньими костяшками), в которые играли мы с братьями. Ну, и соответственно, на всех собраниях клеймили отца как пособника кулаков.

Мы переехали в хутор Барбаши за Волгу, где отца взяли на должность заместителя лесничего, а меня, подальше от этих передряг, отправили в Сталинград, к старшей сестре Маше, которая жила там с мужем и двумя детьми.

Наш рубленый дом колхозное начальство разобрало и перевезло для постройки правления в село Большие Чапурники. Кстати, отец, хорошо зная законы, подал в суд, который признал действия властей неправомочными. Обязали колхоз вернуть изъятое и выплатить семье компенсацию, три тысячи рублей. Со скрипом, упираясь, деньги выплатили, но семейное наше гнездо, по сути, разорили.

В Красноармейском районе Сталинграда я отучился 6 классов, поступил в ремесленное училище. В начале сорок второго года досрочно его закончил, получив как старательный ученик четвертый разряд слесаря-инструментальщика. Немалое достижение для шестнадцатилетнего мальчишки. На станке я вытачивал наравне со взрослыми рабочими такие довольно сложные инструменты, как кронциркуль или штангенциркуль, различные инструменты: отвертки, молотки, топоры.

Нас, пятнадцать выпускников ремесленного училища, направили в Астраханскую область на озеро Баскунчак на комбинат по добыванию и переработке поваренной соли, кажется, он назывался «Бассоль». Озера Эльтон и Баскунчак знают все по учебникам географии. Это крупнейшие месторождения соли, которая так нужна и в мирное, а тем более в военное время. Местность там своеобразная. Озера расположены в глубине Заволжья. Голая степь на сотни километров, полынь, редкий кустарник.

Летом — жара под сорок, горячий ветер и нередко пыльные бури, когда в пяти шагах ничего не видно. Зимой — тоже ветер, только ледяной, пронизывающий насквозь, прессующий снег в твердые серые сугробы. Правда, весной хорошо. Зелень, тюльпаны распускаются, всюду мелкие озера, уйма перелетной птицы. В общем, люди приспосабливаются, живут.

Работали мы на комбинате до декабря 1942 года. С горечью слушали сводки Информбюро о том, что Сталинград практически разрушен (центральная и северная часть), беспокоились о родне. Радовались, когда 19 ноября началось наступление Красной Армии и немцы были взяты под Сталинградом в кольцо.