Убить, чтобы жить. Польский офицер между советским молотом и нацистской наковальней

Глава 11

К утру навалило много снега и стало заметно холоднее. Мы двигались к лесу, оставляя за собой два лентообразных следа. Снизу из долины доносились звуки просыпающейся деревни: пропели утреннюю побудку петухи, лениво залаяли собаки. Долина жила обычной жизнью, а перед нами вырастала мрачная стена леса, дальний край которого терялся в предрассветном сумраке.

Мы зашли в лес и остановились.

– Да, похоже, я теряю спортивную форму, – сказал Сташек, вытирая пот с лица.

– До границы мы будем все время идти вверх. Смотри, ворона летит.

– Какая жалость, что мы не вороны, – вздохнул Сташек и, кивнув на дома, оставшиеся в заснеженной долине, добавил: – Какая мирная картина!

Я не мог говорить. Внезапно перехватило горло. С полной очевидностью я, наконец, осознал, что добровольно покидаю родину и, может, никогда уже сюда не вернусь, не увижу родных и друзей. Я могу умереть под чужим небом. Мои чувства в тот момент нельзя было описать простыми словами. Слишком сильны были охватившие меня эмоции, чтобы ими можно было поделиться даже с близкими друзьями, окажись они сейчас рядом.

Я молчал. Думаю, Сташек и не ждал от меня ответа. Мощные кроны деревьев заслоняли землю от снега, поэтому мы сняли лыжи и двинулись в глубь леса. Несколько миль мы шли с лыжами на плечах по мягкому ковру из сосновых иголок, лишь слегка припорошенному снегом, изредка сверяя свой путь по компасу.

Около полудня мы вышли из леса и устроили небольшой привал, перекусив хлебом с сыром и колбасой. Затем стали на лыжи и заскользили по полю вдоль реки Сан, но на достаточно безопасном расстоянии от деревень и отдельно стоящих домов.

Что не давало нам покоя, так это следы, которые мы оставляли на снегу. На наше счастье, днем поднялся ветер, нагнавший снеговые облака. Пошел снег. Сначала с неба падали редкие снежинки, но вскоре повалил густой снег. Под деревьями выросли сугробы. Видимость резко ухудшилась. Теперь мы не боялись быть увиденными, но зато возникли трудности с передвижением. Мы не могли позволить себе все время останавливаться и сверять маршрут по карте. Чтобы не ходить по кругу, я «руководил» движением, держа компас в руке.

Метель не утихала, и мы крайне медленно двигались вперед. Иногда нам приходилось обходить слишком глубокий овраг, и на это тоже уходило много времени. Я часто спотыкался и падал, поскольку не отрывал глаз от компаса. В какой-то момент я слишком сильно дернул за шнурок, на котором висел компас, и он провалился в глубокий снег. Мы потратили больше часа в поисках пропажи. В результате нам пришлось смириться с потерей.

Начинало темнеть, и мы решили, что должны были пройти примерно половину расстояния до границы. Не было смысла возвращаться в деревню за новым компасом. Да и в темноте мы бы не нашли обратной дороги. По этой же причине не было никакого смысла идти вперед, тем более что мы страшно устали.

– Мы не можем ночевать в снегу! – стараясь перекричать шум ветра, проорал Сташек. – Мы просто замерзнем и умрем. Давай попытаемся найти деревню.

– Чтобы нас схватили украинцы? – закричал я в ответ. – Предпочитаю идти вперед.

– Надо постараться не попасться им на глаза. Мы найдем сарай, зароемся в сено и отогреемся. Мы не сможем пережить эту ночь на снегу!