Угасающее солнце: Кутат

11

Кто-то шевельнулся рядом. Ньюн вздрогнул, поднял голову, в панике вспомнив о Дункане… Он посмотрел на него и увидел, что тот спокойно спит. Кел Рас сидела на корточках возле него, опираясь на меч и глядя на него из темноты.

— Они тут, — шепотом сказала она. — Предводитель, я думаю, что тебе нужно выйти и посмотреть самому.

Кел стали просыпаться от шепота. Вот уже приблизились Нлил, Серас, Десаи, Мерин, юные Таз, Дхас, другие… холодок пробежал по телу Ньюна, он ощутил глубокое одиночество. Он взглянул еще раз на Дункана, который спал, зарывшись лицом в шерсть дуса и отгородившись сном от суровой реальности.

Чтобы ни произошло, они должны оставить Дункана в мире, ведь он же кел с Кесрита, что само по себе означало высокую честь. Что же касается его самого и Мелеин… Он поднялся на ноги, отбросив в сторону все сомнения и беспокойства, поднял меч, перекинул его через плечо. Затем он вышел вон из палатки. Рас, Нлил и Десаи вышли за ним. Было раннее утро.

— Госпоже сообщили? — спросил он. Никто не ответил и Ньюн жестом послал Десаи к палатке госпожи. Необходимо забыть обо всем, сосредоточиться на том, что ему предстоит сделать. Он не ощущал рядом с собой друзей. Это были только свидетели и ощущение одиночества снова нахлынуло на него. В слабом свете наступающего утра еще ничего нельзя было рассмотреть. Полутьма обманывала глаза, заставляя их видеть то, чего не было на самом деле. Вероятно, тысячи врагов укрылись в мягких складках песчаной равнины. Рас подняла руку, указывая на северо-восток, где монотонность равнины нарушала каменная гряда. Но никого не было видно. К кел присоединились и кат. Видимо, весть уже разнеслась по всему лагерю. Появились и сен, но детей не было видно. Они укрылись. Одна из женщин, которую он помнил, принесла ему сосуд с напитком. Он вспомнил то утро, когда эта женщина с мягким приятным лицом подарила ему свои ласки и тогда у него впервые возникла иллюзия любви и безопасности.

Анарис, — вспомнил он ее имя, взял у нее сосуд, отпил немного и вернул назад, снова ощутив одиночество. Еще большее, чем раньше. Он боялся, и это ощущение было ново для него. Кат исчезли. Этой касте не было места в том, что должно произойти. Сен остались и Ньюн, обернувшись, увидел среди них белую фигуру Мелеин, поймал ее взгляд. Она не сказала ему ни слова, только ободряюще кивнула. Он подошел к ней и она коснулась губами его лба. После этого он пошел за круг шатров и все кел за ним. Пройдя немного, кел остановились, и он пошел дальше один, остановившись на краю склона, за которым простиралась якобы пустынная равнина. Холодный ветер гулял над ней. Конечно, он поступил неправильно, когда после долгого и трудного путешествия не заставил себя отдохнуть как следует, а вместо этого провел бессонную ночь возле Дункана. Ньюн накинул вуаль, так как кел не может оказаться без вуали перед чужими. Он перестал быть собой, Ньюном Интелем, он передал себя в руки Закона, в руки госпожи, в руки племени, в руки богов. «Он ждал.»

* * *

Город подавлял. Беспорядочные груды камней, печальные трупы, улицы, по которым носилось лишь эхо шагов, свист дыхательных аппаратов, да вой ветра. Галей внимательно следил за пустыми раковинами домов, которые казались давно покинутыми. В таком месте и в такое время он был рад, что оружие у него под рукой и с ним несколько вооруженных товарищей. Только Боаз не была вооружена.

И облегчение, и разочарование испытывал Галей, обнаружив, что в городе нет жизни и никто на них не нападает из-за угла. Ничего. Ветер, песок, развалины.

И трупы.

Сначала он видел только трупы кел в черных мантиях. Затем стали попадаться золотые мантии, голубые… дети. Грудные младенцы. Боаз стояла над трупами и горестно качала головой. Шибо тронул труп кел ногой, без грубости, но с отвращением.

— Здесь нет ничего живого, — сказала Боаз. Она тяжело дышала, несмотря на маску. Все-таки она несла большой груз и сама была довольно грузной женщиной.

— Я думаю, что если бы кто-нибудь здесь оставался, трупы были бы захоронены.

— Дункан утверждал, что города пусты, — заметил Галей. Он подумал о том, что Дункан мог солгать и в душе у него вспыхнула трусость, которая заставляла его бросить все и бежать обратно на корабль, взлететь в космос и объявить, что миссия провалилась и нужно улетать от этой проклятой планеты. Но он поборол в себе эту слабость. Он смотрел на убитых женщин и детей и волна гнева поднималась в нем. Он понятия не имел, что ощущают Кэдарин, Лейн, Шибо, но предполагал, что то же самое.

10 12