Угасающее солнце: Кутат

Дункан имел жалкий вид при дневном свете. Раздевшись догола, он набирал в пригоршни песок и соскабливал с себя грязь и засохшую кровь. Ньюн делал то же самое. Они находились на краю лагеря, где небольшой склон создавал иллюзию уединения. Дункан потряс головой, вытряхивая песок из волос, тщательно протер все тело песком, пока кожа не покраснела и затем, дрожа на ветру, торопливо влез в чистую одежду.

У Ньюна это получалось лучше, так как его кожа была абсолютно безволосая. Закончив с мытьем, они сели на бугорок и стали зашнуровывать ботинки.

Дункан закашлялся и сплюнул. Ньюн с тревогой взглянул на него, но Дункан не обратил на это никакого внимания и стал острым ножом-асеем сбривать отросшие на лице волосы. Ньюн с усмешкой наблюдал за ним. Ему всегда казалось странным, что эти люди, у которых волосы растут по всему телу, стараются убрать их лишь с лица.

Он щадил чувства Дункана, который не хотел, чтобы эта разница между ним и мри стала известна всем. Ньюн даже чувствовал легкие угрызения совести оттого, что ему есть что скрывать от своего племени.

Правда, сам Дункан совершенно не стыдился своих волос, хотя они доставляли ему много хлопот.

Ньюн не спрашивал Дункана, почему тот не стыдится этого, ведь это означало бы проникновение в мысли ци-мри. Для Ньюна было удобнее не обращать внимания на это.

Дункан был жив и в данный момент этого было достаточно. Он был утомлен, движения его были замедленными, как у старика, но он был жив и в это утро у него даже не возобновилось кровохарканье… Хороший знак, что при пробуждении он позаботился о своем внешнем виде и о чистоте тела. Хороший знак. Да, это утро принесло много хорошего. Дусы исчезли где-то в утреннем тумане, видимо, охотились. Они понимали, что здесь, в лагере, им нечего делать, когда в нем есть чужие. Кел других племен установили свои палатки между палатками сен и кел. Здесь было тихо, никаких ссор. Все знали, что любая ссора может привести к убийству, а они были посланы сюда наблюдать. Даже то, что в лагере был Дункан, не вызывало у них никаких эмоций. Конечно, это не все, но для начала хорошо и это. В лагере кат весело и громко смеялись дети. Они поймали змею в это утро. Несчастное создание проникло в лагерь, привлеченное теплом и влагой. От острых глаз детей ничто не могло скрыться и теперь они с торжествующими криками внесли свою добычу в общий котел. Радости было столько, что даже угрюмые кел других племен не могли сдержать улыбок, глядя на детвору. Детский смех смягчал сердца лучше, чем что-либо другое.

— Почему только лицо? — спросил внезапно Ньюн. Дункан от неожиданности вздрогнул и порезался. Тонкая струйка крови потекла по подбородку. Он с недоумением взглянул на Ньюна.

— Почему только лицо, а не все тело? — повторил Ньюн, жестом показывая, что он имел в виду. Дункан улыбнулся. Странно было видеть улыбку на этом изможденном, обветренном, обожженном солнцем лице.

— Это заняло бы слишком много времени. Это была не та реакция, которую ожидал Ньюн. Он смутился, нахмурился и коснулся лба:

— Вот мри, сов-кела. Все остальное закрыто вуалью. Ты и я одинаковы. Дункан сел и стал натягивать сапоги. Наконец, с глубоким вздохом он поднялся, застегнул пояс с оружием и знаками Чести, надвинул вуаль и теперь между ними не было никакой разницы, разве что в росте.

— Ты думаешь, — спросил Дункан, как будто то, что он хотел сказать, было запрещено. — Ты думаешь, что чужие кел пойдут с нами?

— Кел об этом не думает. Это не его дело.

— Госпожа сказала, что она будет думать. Что она решила?

— Сен знают об этом, — ответил Ньюн. — Разве я не учил тебя терпению без вопросов?

— Сен решают второй день.

— «Сов-кела!» Дункан отвернулся. Ньюн собрал грязную одежду в мешок, положил руку на плечо Дункана и повернул его лицом к лагерю. Дункан взял у него из рук мешок и понес его с таким видом, как будто был рожден для этого. Ньюну стало неловко.

— Ты сомневаешься в госпоже? — спросил он. — Ты думаешь, что она примет не самое мудрое решение?

— То, что я думаю, я не могу выразить на халари, я слишком плохо знаю этот язык. Они шли медленно, глядя на свои следы, которые уже заносило песком.

— Если бы ты захотел на мгновение запомнить язык людей, я смог бы объяснить тебе…

— Не дыши без вуали, — оборвал его Ньюн. — Ты болен. Дункан замолчал.

— Мы провели с тобой на корабле годы. Ты уже нам все сказал, Дункан.

12 14