Улитка в тарелке

Глава пятая,

рассказывающая о ночной «разведке» Миры и о том, почему вечерами привязывают собак

Она проследила из окна, как Прат накрепко застегнул ошейник рыжей Булке, и сказала себе: «Все. Пора». Нужно было разговаривать с собой потверже, потому что сердце в решающий момент подвело ее. Оно вело себя, как трусливый зайчонок, который то несется опрометью, то замирает, мечтая провалиться сквозь землю. Но Мира знала, что не станет слушаться, чего бы оно ни просило.

Продолжая стоять на коленях прямо на кровати, Мира задернула шторку, пока Прат не заметил, что за ним подглядывают. Она давно научилась вставать так, чтоб ни одна пружина не скрипнула, ведь некоторые из девочек страдали бессонницей. Но сейчас спали все, и некоторые даже похрапывали в глубинах своих снов. Когда Мира слышала эти звуки, ей становилось противно: «А вдруг я тоже?»

На всякий случай надев обе кофты, которые им выдали на лето, Мира вышла из домика и, собравшись с силами, перебежала к кустам малины. На них уже не было ягоды, но здесь можно было спрятаться так, чтобы одновременно видеть все домики воспитателей. С тех, в которых жили Дрим и Прат, она старалась не спускать глаз: «Без них ведь не пойдут».

Оттого что за весь день так и не удалось поговорить с Дримом, внутри нее словно образовалась воронка. И теперь все, о чем Мира думала и чувствовала, затягивало в эту пустоту. Если туда же уйдут и силы, из ее затеи ничего не выйдет. Этого Мира сейчас опасалась больше всего.

Малина холодно кололась, пытаясь избавиться от вторжения девочки, которая всегда первой набрасывалась на ее ягоды. Но на этот раз у Миры были открыты только кисти рук и лицо, и она не особенно боялась этих укусов. Впрочем, она никогда их не боялась! Не настолько, чтоб отказаться от ягод…

Вот ноги у нее совсем затекли, ведь сидеть приходилось на корточках, и колени уже болели. «Скорей бы они, что ли! — изнывая от неподвижности, сердилась она. — Что мне тут — целую ночь торчать?»

Негодовать, собственно, было не на кого, никто не заставлял ее прятаться в этих кустах и выслеживать воспитателей. И Мира не забывала, что в любой момент может вернуться в свою постель. И вместе с тем это было совершенно невозможно! Как жить, пока не разгадаешь все эти тайны?

Ей показалось, что прошло лет сто до той минуты, когда открылась дверь в доме Неды.

«Ага! — встрепенулась Мира. — Значит, она всех собирает. Ну, правильно…»

Вытянув шею, она проследила, как воспитательница подошла к домику Прата и одним пальцем негромко стукнула в окно. К Дриму ей даже идти не пришлось — он сам вышел. Мира шепотом называла имена всех, кто бесшумно собирался вокруг Неды:

— Трия, Руледа, Бенор…

Здесь были не все, кто-то, конечно, должен был и остаться. Теперь главным для Миры было то, чтоб ее не заметил как раз этот оставшийся. Не переговариваясь, воспитатели пошли к лесу, выстроившись цепочкой — один за другим. Мира подождала, пока серый свитер Прата, шедшего последним, совсем потеряется в темноте, и побежала за ними.

Уже метров через десять она поняла, что выжидала слишком долго: у воспитателей были крепкие, быстрые ноги, и они уже успели уйти так далеко, что Мире пришлось бежать изо всех сил. Мешало дышать сердце, колотившееся прямо в горле, и ей все казалось, что она вот-вот упадет прямо в эту темноту, которая была и вокруг, и в голове. Мира почти ничего не видела и только твердила про себя: «Нельзя их потерять!»

Наконец, серый свитер опять мелькнул впереди, но Мира приказала себе не останавливаться. До сих пор никто не заметил ее, и это уже было удачей. Она не могла себе позволить просто отстать.

«Так вот где!» — она и удивилась, и обрадовалась, заметив, что воспитатели подходят к небольшой скале у самой Стены. Дрим первым обогнул камень и скрылся за ним, и все остальные последовали за ним, ничуть не колеблясь. Дождавшись, пока Прат войдет в подземный ход, Мира осторожно приблизилась к бугристой скале. Она оказалась холодной — Мира положила на камень ладонь и тотчас отдернула ее.

Девочка прислушалась, но голосов по-прежнему не было. Может, это было их правилом: не переговариваться? Идти на звук было бы легче, ведь внутри наверняка окажется еще темнее, но Мира и не думала отступать.