Улитка в тарелке

Глава четвертая

о первой и последней любви

Сол громко чирикнул под дверью спальни, которая всегда была родительской, а теперь превратилась в «гостевую», как выразилась Бемби. Если Эви проснулся, то сразу должен угадать, что это не птичка села на подоконник. Правда, иногда ошибались даже одноклассники, а уж они знали Сола тысячу лет! Но Эви не мог спутать. Он ведь не такой, как все. Если он слышал что-то хотя бы раз, он должен был запомнить.

Спросили бы его об Эви: «Какой он?», в двух словах ответить было бы невозможно. Какой? Тихий, но не тихоня. Сол не знал, как объяснить разницу, но сам хорошо ее чувствовал. Ему понравилось, что Эви не корчит из себя взрослого и не стесняется возиться с игрушками, как некоторые его одноклассники. Игрушек у Сола было не слишком много, но, в общем, хватало. Мальчишки не любили ходить к нему домой, потому что им просто необходимо было сразу прилипнуть к компьютеру, а его у Сола не было. Они же не представляли, чем еще можно заниматься… Когда Сол вываливал на ковер гору деталей конструктора и предлагал построить крепость, чтобы потом брать ее штурмом, приятели только с недоумением переглядывались:

— Детский сад какой-то…

Эви так и затрясся от радости, когда он пожаловался на это:

— И мне так же! Точно так же! Играть не с кем, кроме Миры. Все в виртуальном мире.

— В виртуальном? Круто! — со знанием дела отозвался Сол, видевший об этом пару фильмов.

— Ничего интересного! — заспорил Эви. — Это же все не по-настоящему. Этот виртуальный мир — еще большее вранье, чем то, в котором мы жили.

«Зато в нашем — все по-настоящему». — Сол насмешливо осмотрел синяк у него под глазом и опухшие губы. Его все еще временами пугало, что у Эви почти не осталось зубов, но Сол постепенно привыкал и к этому. Какая разница, есть у человека зубы или нет, если с ним так весело, и можно вдоволь наползаться по ковру, расставляя пластмассовые редуты и бастионы!

Сол боялся признаться себе, что все в нем так и возликовало, когда Мира тоже плюхнулась на колени и начала вместе с ними обстреливать крепость крошечными ядрами… Разве бывают такие девчонки? А как она вчера принялась лепить из пластилина каких-то носатых чудиков? И ни разу ведь не сказала, что это — занятие для малолеток…

Поскорее отогнав мысль о ней, Сол опять подумал об Эви. Еще он… Мечтательный! Сол возликовал, обнаружив слово. Эви обо всем, о каждом пустяке рассказывал так, будто это было нечто необыкновенное. Даже об улитке своей говорил, как о родном существе, которое, наверное, скучает по нему и ждет его, Эви, возвращения. Если б это была собака, ничего странного не было бы. Но улитка… У нее же и мозгов-то нет.

«А сердце есть? — впервые задумался Сол. — Скучают же не мозгами… Прямо над ребрами ноет, когда я про папу с мамой думаю. То ничего, а то как заноет-заноет! Вдруг и с улиткой так же бывает? Не может ведь быть, чтоб без сердца… Надо у Бемби спросить, она только что зоологию повторила».

На его чириканье никто не отозвался. Но Сол и мысли не допустил, что Эви не узнал его. «Дрыхнут, — решил он. — Надо им отоспаться хорошенько, а то, правда, серые какие-то… А что, если поживут у нас и немножко помолодеют? Тьфу, черт! Разве они — старые?!»

Сестру Сол нашел на кухне. Усевшись на табурет, он стал скептически наблюдать, как Бемби пытается жарить гренки и без конца ругается свистящим шепотом. От сковороды уже вовсю валил едкий дым, и Сол демонстративно закашлялся.

— Сам попробуй! — огрызнулась сестра, хотя он ничего и не сказал.

Теперь Сол мог проявить великодушие.

— Да ладно тебе, — протянул он. — Я же ничего… И такие съедим.

— Когда яйцом залью, вкусно будет, — сквозь зубы пообещала Бемби, но взглянула на него вопросительно: «Ты всерьез? Или опять издеваешься?»

— Еще как! — отозвался Сол. Почему-то сегодня ему ничуть не хотелось доводить сестру до истерики. — А они еще спят, представляешь?

Бемби ссыпала на тарелку обуглившиеся кусочки хлеба.

— Знаю. Я под дверью послушала.

Приняв безразличный вид, Сол уточнил:

— Послушала или подслушала?