Уролога. net

БАБКА ЕХАНУШ

Диланян был зол. Ему хотелось туты, а на сезон он опоздал. Тутовые деревья росли повсюду, но на них не осталось ни единой ягодки.

— Хоть на рынках поищу… Может, из северной Армении привезли, — громко подумал Диланян и направился на ближайший рынок.

На рынке он повстречал ту самую бабку, у которой год назад покупал все.

— Вай, доктор-джан? — по-свойски удивилась бабка. — Ты вернулся?

— Ну, не совсем. На месяц, другой… — заулыбался Диланян.

— А чего так? — Би-би-си заплатили бы много денег, дабы иметь такого репортера, как бабка Ехануш.

— Ну, диссертацию пишу, — смутился Диланян.

— А-а-а… Ты же из Гориса кровью, да? — вынула из бездонных глубин памяти карточку Диланяна Ехануш. — Князь Горисский?

— Ну да, — совсем покраснел Диланян.

Торгующие рядом продавцы оставили сонных, как сентябрьские мухи, покупателей и повернули головы в их сторону.

— Ну, тогда давай тебе анекдот расскажу! Про твою малую родину и диссертацию! — с хитринкой в голосе сказала бабка Ехануш.

— Ну расскажи, расскажи, — обреченно согласился Диланян. Отказать бабке Ехануш было решительно невозможно.

— Ну, все знают, что горисцы те еще кляузники, да?

— Да, да! На моего деда мой другой дед из Гориса кляузы писал, что тот самогоноварением занимается! А сам самогон покупал только у него! — высказался продавец винограда.

— Так вот. У одного горисца другой спрашивает: «Слушай, ты свою диссертацию написал?» — «Нет, слушай. Как ни пишу, кляуза получается!»

Хохот поднялся на весь рынок. Продавцы пересказывали друг другу анекдот, держались за бока и хохотали безудержно. Люди простые и бесхитростные умеют веселиться по малейшему поводу.

— Слушай, доктор-джан, — заговорщически подмигнула Оганесу бабка. — Можно тебя на секунду конфедеративного разговора?

— Конфиденциального? — не удержался Диланян.

— Ну да! — не смогла скрыть раздражения бабка, мол, мал ты еще меня поправлять.

— Что случилось? — понимая, что сейчас у него попросят консультацию, вздохнул Оганес.

— Ну, в общем… Невестка моя младшая, Рузанна… болеет. Кстати, прости, что тебя на свадьбу не позвали, — спохватилась бабка Ехануш и начала вдохновенно врать: — Мы звонили, звонили… Но ведь до Москвы не дозвониться!

— Ага, тем паче, ежели номера моего не знаете, — улыбнулся князь-кляузник. — Что с невесткой?

— Ну, в общем, после обряда красного яблока, — густо покраснела бабка, — она начала часто бегать в туалет.

— Что за обряд и когда был? — удивился Диланян.

— Ну… позавчера свадьба была… А вчера мы отвезли красное яблоко родителям невесты, — бабка от смущения не знала, куда себя деть.

— А… То есть была первая брачная ночь? — внес ясность Диланян.

— Да, прости господи, — перекрестилась Ехануш, — именно! Хотя ведь врачу можно так сказать?

— Можно, — еле сдерживая смех, подтвердил Диланян. — Так еще раз, в чем проблема?

— Короче, после того, как мой младшенький сын после свадьбы ее это… ну… выеп, короче, — бабка выдохнула это слово и истово перекрестилась, — она каждые полчаса в туалет бегает, кровью мочится!

— Цистит дефлорационный, — поставил диагноз Диланян. — Температуры нет? Поясница не болит? Неплохо бы ее посмотреть…

— Да ты что, креста на тебе нет! Кто же даст тебе, мужику неженатому, смотреть на новую невесту? — Бабка была готова предать Диланяна анафеме.

— Понятно… Ладно, рассказывай…

Далее последовал длинный перечень вопросов, их бабка переадресовывала по телефону невестке, а ответы давала Диланяну.

Стало ясно, что имеется простой, обычный дефлорационный цистит, что и невестку, и младшего сына бабки позже надо будет обследовать, а сейчас можно назначить…

— «Монурал». Три грамма. Порошок. Растворить в стакане теплой воды, дать выпить. Завтра все пройдет, — привыкший к быстрым диагнозам деревенских жителей (калька с Булгакова), заявил Диланян.

— Ай молодец, доктор! Ай, живи ты сто лет! Ай, пусть твоя жена родит тебе девять детей! — хвалила Ехануш князя. — Теперь ты мне скажи, чем бабка Ехануш может тебе быть полезной?

— Ну, мне троих хватит, — от мысли об ораве детей по коже князя пробежали мурашки, — а мне нужна тута! Нигде найти не могу!

— Только для тебя, дорогой! Драгоценный! Золотой! — заверещала по-цыгански бабка Ехануш и достала из-под бесчисленных мокрых тряпок кастрюлю туты.

— Почем? — облизнулся князь.

— Вообще-то… — замялась бабка. — Вообще-то две тысячи драмов. Но для тебя — тысяча! Нет! Восемьсот! Что лицо окисляешь? Все возьмешь, и за семьсот отдам!

— Последнее слово? — Торгашеская натура нации никогда не оставляла в покое подлую проктологическую душу Диланяна (уролог я, уролог!).

— Ну… Пятьсот пятьдесят. Но только для тебя. С убытком для себя, но учитывая твою консультацию… Пятьсот. Все, ниже не могу!

— Давай.

Так Диланян стал обладателем пяти килограммов отборнейшей туты, выжрал это все практически в одно рыло и заболел, конечно же, животом. Счастливый от тягуче-сладкого вкуса туты, лежал он, курил, держался за живот и блаженно улыбался.