Уход Мистлера

V

Вскоре после того, как стало ясно, что фирма «Мистлер, Берри и Ловетт» не только встала на ноги, но и резко пошла в гору, Сэмюэль Эбторп, дядюшка Мистлера, пригласил племянника на ленч в один из самых престижных клубов города, членства в котором ему по счастливому совпадению как раз удалось добиться к этому моменту. Отказать дяде было невозможно — тем самым мистер Эбторп как бы давал понять, что он, Мистлер, всегда был и является любимым его племянником.

Они доели мелко нарезанную индейку с овощами. И вот во время паузы, предшествующей подаче дыни с мускатным орехом, дядя сказал, что ему хотелось бы рассказать о своем видении «Мистлера и Берри», хотя, разумеется, племяннику вовсе не обязательно прислушиваться к его мнению. Последнее замечание было своего рода кокетством. Племянник прекрасно знал, что советы дяди в любой области бизнеса являются товаром деликатным и ценным, что дает он их лишь избранным, к примеру, отдельным промышленным магнатам, воспринимавшим наблюдения этого великого человека как истину в последней инстанции, как некую невиданную награду или дар небес. Причем сам мистер Эбторп никогда не требовал никакой компенсации, выдавал информацию самым безразличным и небрежным тоном, о чем бы ни шла речь: о путях развития и поведении рынка в целом или же действиях невероятно богатой и строго засекреченной компании, занятой разработкой алмазных месторождений в Южной Африке в частности.

Он не ждал благодарности за свои откровения, лишь уважения и дружбы со стороны слушателя. Впрочем, определенные выгоды для него все же существовали. Кто-то, скажем, мог навести инвестиционный банк мистера Эбторпа на след крупной страховой компании, предоставляющей все мыслимые и немыслимые услуги по обеспечению финансовой безопасности, или же попросить мистера Эбторпа лично заняться разработкой и внедрением в жизнь схемы, могущей обеспечить участие той же алмазодобывающей фирмы из ЮАР в каком-то выгодном проекте.

Деньги в этой стране делаются непрестанно, сказал дядя, повсюду и людьми всех сортов. Людьми, о которых ни ты, ни твой несчастный отец, ни я сроду не слыхивали, во всяком случае, когда те начинали свое дело. И к которым, возможно, не испытывали бы тогда никакой симпатии. Огромные деньги, горы денег. Вот почему американский бизнес в целом крепко стоит на ногах. Но большая часть этих денег оседает в конечном счете в Нью-Йорке и контролируется совсем небольшой группой людей. Ну и часть из них, само собой, банкиры. Люди, заседающие в разных инвестиционных комитетах. Как правило, новые люди, получающие сразу много денег, изо всех сил стремятся вырваться за пределы этого круга, этого контроля — из чувства гордости и стремления обезопасить себя. И все время пребывают в поисках свободной ниши, но там, где действует власть, все места уже заняты. И по большей части навсегда. Людьми, подобными тебе и мне, людьми, которых мы всегда знали. Тогда новички соображают, что лучшее, что они могут сделать в такой ситуации, — это приблизиться к тем людям, что уже внутри, и пытаются стать им полезными. Чем полезнее, тем лучше. Они понимают, что люди, управляющие важными предприятиями и учреждениями, дважды подумают, прежде чем приоткрыть перед ними дверь. Новички постоянно изучают ситуацию, читают всякие там годовые отчеты, пытаются понять, кто есть кто. На этот случай у них и консультанты имеются.

Но очень скоро они понимают, что все, на что могут рассчитывать, — это два музея, опера, пара больниц, ботанический сад и зоопарк. Ну и, возможно, библиотека. Ах да, совсем забыл, еще создаются фонды для разных там университетов, но наши новички гарвардов и йелей не кончали, а потому эта идея мало их греет. А советы директоров других заведений напоминают очередь на запись в престижный клуб — и хочется вступить, да ждать неохота. Тогда наши новички начинают раздавать деньги, все больше и больше денег, и, если собой хоть что-то представляют и при этом остаются богатыми, могут заполучить один из советов директоров. Ну, или в крайнем случае войти в какой-нибудь консультативный совет по изучению бабуинов или состояния общественных туалетов в Турции.

Я же хочу видеть тебя только в том совете, с которым считаются. Конечно, как новому члену тебе придется работать очень много, и агентству придется расстаться с частью денег. Но они, заметь, не из твоего кармана, и это уже греет. Впрочем, не так уж и много понадобится денег, потому что ты — это ты. Против тебя не существует предубеждений, квоты на тебя не распространяются. Надеюсь, ты понимаешь, я вовсе не хочу сказать, что тебе это нужно для престижа, как другим. И никто не собирается перекрывать тебе кислород. Но ты должен бывать в местах, где собираются новые люди с большими деньгами, чтобы они тебя знали и видели. И они, вполне вероятно, могут подумать, что ты очень умен. И можешь быть им полезен. Начнут смотреть на тебя как на одного из стражей у ворот, в которые хотят прорваться. Их компании еще не успели установить взаимоотношения с более старыми рекламными агентствами. А потому тебя вполне могут нанять для проведения какой-нибудь крупной рекламной акции. И если ты согласишься, я могу намекнуть в определенных кругах, что ты заинтересован сделать что-то общественно полезное, всегда готов, всегда под рукой. Вообще-то я уже переговорил о тебе с Ньютом Ричардсоном. И он ждет твоего звонка.

Племянник поразился мудрости дядюшкиных рассуждений. Понял он и то, что подобные вопросы мистер Эбторп вряд ли будет обсуждать с ним второй раз.

Дядя Сэмюэль, сказал он, у меня есть партнер, Питер Берри. Дальний родственник, троюродный брат. Уверен, вы его знаете. Так вот, Питер куда более общительный человек, чем я. Может, вы и за него замолвите словечко? Все важные вопросы касательно агентства мы решаем вместе.

IV VI