В окружении Гитлера

Бунт и бессилие

Существовало ли движение сопротивления в «третьем рейхе»? Можно ли было противостоять могуществу Гитлера в его собственной империи?

Сегодня, обогащенные опытом минувших десятилетий, мы знаем, что бороться простив палачей гестапо и национал-социалистского окружения можно было и на территории гитлеровской Германии. Живут и здравствуют еще люди, которые сражались в немецком подполье либо противодействовали различными способами фашистскому режиму. Разумеется, мы применяем неодинаковые критерии, оценивая борьбу с нацизмом в Германии и борьбу против гитлеровских захватчиков на оккупированных территориях европейских стран. Не один год ведутся споры о том, в какой мере отдельные проявления оппозиции против режима «третьего рейха» действительно были связаны с антифашистской борьбой.

Понятно, что представители правого лагеря, не примыкавшие к НСДАП, всегда поддерживали тезис о невозможности противоборства с гитлеризмом, поскольку, мол, гестапо было всесильно. Возводится при этом на пьедестал единственно возможная форма осуждения — внутренняя эмиграция, или изоляция от общества, либо же бунт, выражающийся в том, чтобы замкнуться «в башне из слоновой кости» (как это показал Леон Кручковский в актуальной и сегодня пьесе «Немцы»

Но, несмотря на эти трудности, прогрессивные элементы вели антифашистскую борьбу, оплачивая ее огромными жертвами. Гестапо возвело вокруг этого прочный заслон молчания и делало все, чтобы мировое общественное мнение ничего не узнало. При оценке подпольной деятельности в «третьем рейхе» следует иметь в виду, что до войны литература немецких эмигрантов попадала к нам от случая к случаю, и мы мало что знали, скажем, о первых концентрационных лагерях, которые были созданы прежде всего как инструмент жестокого подавления левых сил и антигитлеровского движения.

И только пожар рейхстага и берлинская «ночь длинных ножей», истребление коммунистов и социал-демократов, террор гестапо и «коричневое средневековье», воцарившееся на улицах городов, где безнаказанно хозяйничали CA и СС, пролили немного света на положение оппозиции в «третьем рейхе». А ведь уже тогда, как известно сегодня из документов и свидетельств очевидцев, коммунисты и антифашисты начали бескомпромиссную борьбу против Гитлера. Напомню в этой связи, что близкий к консервативным кругам Веймарской республики Рудольф Пехель, издатель правой газеты «Дейче рундшау», до которого руки фашистских палачей дотянулись лишь в 1942 году, вынужден был признать в вышедшей после войны книге («Немецкое движение Сопротивления»), что коммунисты понесли большие жертвы в «третьем рейхе», создавая единое общественное движение Сопротивления в Германии.

Сразу же после роспуска КПГ, когда еще пылали стены рейхстага, именно коммунисты и их сторонники вступили в открытую борьбу против Гитлера, не считаясь с соотношением сил и средств. «Их руководители, — писал упоминавшийся уже Пехель, — обладали таким мужеством и с таким упорством выступали против национал-социализма, а в последний час проявили столько твердости и отваги, что вызывали уважение и. восхищение даже у ненавистного врага». Подобного рода свидетельства можно найти в различных воспоминаниях и заметках еще и сегодня, об этом рассказывают также непосредственные очевидцы тех событий, единодушно подтверждающие, что Коммунистическая партия Германии в борьбе против гитлеровского режима понесла самые большие потери.

Это не значит, что другие силы были слишком незначительными, чтобы попасть в летопись движения Сопротивления в «третьем рейхе». Социал-демократы и либералы, профсоюзная и студенческая молодежь, деятели протестантской церкви, а частично и католической тоже включились в антифашистскую борьбу, осознавая, что победа Гитлера стала национальной катастрофой.

Охватившая всю Европу война заслонила и даже погасила отдельные очаги сопротивления в самой Германии. Так или иначе, но борьба против «коричневого террора» продолжалась и там, хотя она не достигла и не могла достичь таких масштабов, как на оккупированных Гитлером землях Европы, ибо все труднее становилось сражаться с фашизмом среди немцев против немцев и на немецкой земле. Патриотическая демагогия и террор гестапо серьезно затрудняли мобилизацию сил, враждебных фюреру и войне, тем более что угар долго следовавших одна за другой побед и раздуваемый национализм действовали и на людей, не симпатизировавших Гитлеру. Потребовалась волна неудач и поражений на фронтах, чтобы наступило отрезвление, а за ним и естественный страх перед ответственностью за действия, известные миллионам немцев, хотя многие и гнали от себя такую мысль.