Военные воспоминания

1940-1941 годы. Чирчик.

Людям, не бывавшим пустынных областях и в полупустынях, трудно представить весь ад среднеазиатского лета. Состояние человека в таких условиях во многом зависит от обстановки в которой он живет. Местный житель и военнослужащий не в равной степени пользуются «благами» южного климата.

Местные жители, предприятия и колхозы согласуют распорядок дня с температурой воздуха. Они могут укрыться от палящих лучей солнца в тени деревьев или кустарников, под навесом чайханы или в доме, хорошо защищающем от летнего зноя. А какую важную для местного жителя роль играет арык! Даже самый маленький ручеек, струящийся в личном саду, приносит прохладу и уют. Многовековую проверку прошла и одежда узбека. Халат на ватной подбивке спасает хозяина от изнуряющей жары летом и защищает от холода зимой. Женщину спасает от солнечных лучей широкое, прямого покроя, светлое или совсем белое платье.

Другое дело солдат. Он не может изменить форму одежды. Она установлена уставом. А устав распространяется на всю армию, в каком бы климатическом поясе она не находилась. И это правильно. Солдат не может выбирать для себя условия на поле боя. А поэтому он уже в мирных условиях должен быть приучен к самым экстремальным условиям. Мы это хорошо поняли после, на фронтах Великой Отечественной. Мы не воевали в климатическом поясе, даже приближенном к Средней Азии, но заложенное в нас службой, еще в довоенное время, сыграло немаловажную роль.

Внутренний распорядок дня, одежда, маршруты передвижения, питание - все было построено так, чтобы приучить солдата не бояться никаких трудностей на войне.

Правда, мы тогда думали не так, как теперь. Трудности мы переживали как необходимость и не было даже попыток объяснить их себе. Но дисциплина и долг красноармейца не позволяли нам проявлять даже малейшего недовольства или расслабленности.

Ранним утром 10 мая 1941 года полк был поднят по тревоге. На этот раз, кроме оружия и инструментов, на хозяйственные повозки погрузили и постельные принадлежности - матрацы, одеяла и подушки. С рассветом колонна двинулась на восток. Не прошли и 5 км, как наступил зной. У нас в средней полосе к 10 мая в редкий год деревья распускают листочки, а тут трава зеленела только на северных склонах холмов. На южных и на равнине она уже высохла на корню и растиралась в порошок. Земля тоже высохла и потрескалась. Колонну скрывало густое облако пыли. Пыль не только покрывала мокрую от пота одежду тяжело шагавших солдат, но и заполняла дыхательные пути. Трудно дышать и невозможно разговаривать, рот заполнен дегтеобразной массой. Прополоскать бы рот, выпить глоток - но воды нет. Все время службы у нас не было фляжек, поэтому воды ни у кого не было. Мы знали, что в колоннах каждого полка идет машина с прорезиненной емкостью в кузове, наполненной водой. Но это была вода для кухни. И выдавать из этих запасов, хотя бы один глоток, могут только по приказу командира полка.

На пятнадцатом километре марша завтрак. Каша, концентрат и двести - двести пятьдесят граммов чая. Полчаса на завтрак и отдых на привале, и снова в путь. Жара усилилась. Солнце приближается к зениту. Усиливается и жажда. Наш командир взвода разведки лейтенант Лебедев взял на себя смелость достать воды. Получив разрешение начальника школы, Лебедев отправил группу конных разведчиков с бурдюками к роднику. Родник находился где-то в 15 км левее маршрута движения нашей колонны.

Наступили тягостные минуты ожидания воды. Все взоры направлены как при равнении «налево». Показались разведчики и, что это? Все курсанты, еле переставлявшие до того ноги, ожили. Все до единого бегом бросились навстречу конникам. Но офицеры на лошадях опередили пеших. Бурдюки перекочевали на луки офицерских седел. Раздались команды. Каждый офицер построил свой взвод, и началась выдача воды. Поскольку у нас не было фляжек, кружек и даже котелков, то воду выдавали из бурдюка прямо в рот. Командир взвода направлял шланг бурдюка в открытый рот курсанта, разжимал пальцы ровно на столько, сколько надо было выпустить воды на один глоток. Подавать команду «следующий» необходимости не было. Все жались к лошади командира с открытыми ртами. Получившие свою порцию, не уходили в сторону, не спешили догнать колонну. Все плотно жались к командиру, умоляли дать еще один глоток. Но командир был неумолим, да и воды в бурдюке оставалось чуть-чуть.