Вокруг Солнца

Глава XXIV ДНЕВНИК ШАРПА

«

Но разве мог я поступить иначе? Разве мог я взять с собою Елену, в это отважное путешествие к великому светилу Вселенной, когда вычисления мои ясно говорили, что всякая лишняя тяжесть в вагоне может послужить причиной неуспеха?! Ведь нельзя же мне было ради этой девушки пожертвовать научными инструментами, безусловно необходимыми! Пусть уж будет, что будет. Ради науки и бессмертия я не пожалею себя, зачем же мне жалеть других?

Среда, 26 марта.

Четверг, 27 марта.

Да, без сомнения, это — комета Туттля. Орбита ее пересекает в плоскости эклиптики, орбиты всех планет Солнечной системы. Вот бы мне на какой повозке совершить межпланетное путешествие, а не в этом жалком куске металла.

Пятница, 28 марта.

Суббота, 29 марта.

Воскресенье, 30 марта.

Понедельник, 31 марта.

Вторник, 1 апреля.

Второй предмет моего наблюдения — те яркие места на поверхности Солнца, которые, собственно, и служат главными источниками солнечного света и теплоты. Как совершенно верно вычислил Ланглей, они занимают около одной пятой части поверхности солнечного диска. Что случилось бы, если бы эти места увеличились в числе, или уменьшились? Конечно, смерть всех планет, Солнечной системы, смерть от жара или холода.

Среда, 2 апреля.

Четверг, 3 апреля, 6 часов утра.

10 часов утра.

4 часа дня.

Пятница, 3 апреля, утро.

Полдень.

4 часа пополудни.

Суббота, 4 апреля.

Что со мною делается?! Я чувствую, что ощущение страшного жара сменяется каким-то чувством холода. Ужели это смерть? Хочу подняться, но не могу. Еще рука слушается, чтобы написать эти строки, но она тяжела.

Понедельник, 6 апреля.

Секрет открыт: комета Туттля, нагнав меня, увлекла вагон своим притяжением, и я падаю на ее поверхность. Радоваться мне или печалиться?

Конечно, я спасен от смерти, но зато — прощай надежда изучить тайны Солнца!»

На этом месте Михаил Васильевич прервал чтение дневника Шарпа и крепко пожал руку своего прежнего врага. Сломка, Гонтран и Елена, в молчании слушавшие историю отважной попытки приблизиться к Солнцу, последовали его примеру, объятые невольным чувством уважения к безграничной смелости человека, ради науки рисковавшего жизнью.

— Надеюсь, — с очаровательной улыбкой заметила своему похитителю молодая девушка, — что моя тень не будет более беспокоить вас!

Один Фаренгейт продолжал бросать на своего врага взгляды, полные ненависти. Затем, вдруг ожесточенно плюнув наземь, он повернулся и пошел прочь, теребя свою бороду и рыча сквозь зубы проклятия на всех и вся.

Однако бессильная ярость мстительного американца никого не испугала. Михаил Васильевич утащил Шарпа в свою обсерваторию, и там оба ученых вступили в оживленный научный спор; что касается Елены, то она принялась готовить для проголодавшихся путешественников ужин. Сломка и особенно Гонтран деятельно помогали ей, рассказывая между делом подробности своей экспедиции.

— Любопытно знать, о чем это болтают старики, — заметил Сломка, когда все похождения друзей были описаны.

— Где это? — спросил Гонтран, заглядевшийся на свою невесту и пропустивший мимо ушей замечание инженера.

Последний кивнул головой в сторону обсерватории.

— Послушать разве? — продолжал он, немного помолчав.

С этими словами Сломка осторожно подкрался к обсерватории и начал прислушиваться.

— Так вы уверены, что Вулкан существует? — донесся до его ушей вопрос Осипова.

— Помилуйте, я его видел собственными глазами, — серьезно отвечал Шарп.

Сломка поспешил назад к костру и недоуменно передал Гонтрану, что ему удалось слышать. Гонтран, смеясь, рассказал ему про свой уговор с Шарпом.

К ужину явился и Фаренгейт, мрачный и сосредоточенный, что не мешало ему, однако, кушать за четверых.

Удовлетворив, наконец, свой аппетит, он обратился к Гонтрану:

— Не можете ли вы уделить мне две-три минуты? Только наедине.

— Наедине? — удивленно спросил Гонтран. — Впрочем, извольте. Чем могу служить вам? — проговорил молодой человек, отходя с Фаренгейтом в сторону.

— Видите, в чем дело, — начал американец, — до сих пор я был спутником Осипова единственно потому, что надеялся нагнать Шарпа и отомстить ему. Но мои надежды оказались разбитыми. По непростительной слабости вы защищаете этого злодея, вместо того, чтобы расправиться с ним по закону Линча.

Гонтран молча пожал плечами.

— Ну, да это вещь посторонняя, — продолжал американец, — и мы не будем о ней говорить. Перейду прямо к тому, о чем я хотел просить вас. Я предвижу, что Осипов, разохотившись, будет до бесконечности шагать с планеты на планету, и в конце концов мы залетим в такую даль, откуда никогда не вернемся на Землю. А этого я вовсе не желаю и намерен при первой же возможности отправиться к себе в Чикаго, пока мы еще находимся в пределах Солнечной системы.

— Чем же я могу помочь вам?

— Как чем? Вы один можете изобрести способ, при помощи которого я мог бы перелететь на Землю с этой проклятой кометы.

Гонтран вынужден был употребить все усилия, чтобы не расхохотаться в глаза Фаренгейту.

— Простите меня, сэр Джонатан, — отвечал он, сдерживая предательскую улыбку, — но только я попрошу у вас позволения предварительно посоветоваться с моим другом. Вячеслав! — крикнул Гонтран.

— Я здесь! — отозвался инженер, подходя к собеседникам. — Что надо?

Гонтран передал приятелю заявление американца и был немало удивлен, увидев, что Сломка принял его с живейшим сочувствием.

— И прекрасно! — воскликнул инженер. — Мне самому, признаться, надоело таскаться по небу, и я с удовольствием готов быть вашим спутником, мистер Фаренгейт.

— Как? А я? — проговорил ошеломленный Фламмарион.

— А ты что хочешь, то и делай: хочешь, так сопровождай нас, не хочешь, продолжай странствовать.

— Я бы с удовольствием возвратился, но Елена…