Встречи у метро «Сен-Поль»

Дорога

Тихошлоссер служил думным советчиком в книжной лавке на бульваре Сен-Мишель.

шамесом

Сначала Виктора Тихошлоссера пригласили на недельку, потом на вторую. У него была благообразная бородка, и он показался хозяину лавки человеком серьезным. Кончилось тем, что тот предложил Тихошлоссеру остаться в этой должности, поскольку его предшественник повадился в шестьдесят три года болеть всеми детскими болезнями подряд.

Вот так, благодаря свинке с краснухой, Тихошлоссер прижился в лавке и теперь каждый день сидел там и помогал людям думать.

Подойдет кто-нибудь к нему за советом, а он ему сразу, не вставая со своего думного кресла у самой печки, и скажет:

— Имейте в виду, мое дело — только помогать вам думать, а сам я ничего не знаю.

— Поэтому я к вам и обращаюсь, — отвечал, к примеру, солидный господин в шляпе и широком пальто с ленточкой Почетного легиона в петлице. — Я ищу что-нибудь такое, что помогло бы мне достойно справиться с вселенскими противоречиями.

Виктор качал головой и, глядя прямо в глаза собеседнику, говорил:

— Хотите знать мое мнение? Когда я был кассиром в селедочной лавке, то в холодное время ставил себе под табурет маленький обогреватель, так что ногам было тепло, а голове прохладно. И никаких, как видите, вселенских противоречий!

Клиент ничего не понимал, но уходил довольный. В другой раз являлась молоденькая студентка и спрашивала:

— Как мне быть, чтобы выучиться на врача и на психолога? А еще хорошо бы заняться философией…

Тихошлоссер усмехался и отвечал, прибегая, как всегда, к собственному житейскому опыту:

шамесом

Лицо студентки озарялось улыбкой, она смотрела на него и говорила:

— Как здорово вы сказали! Все понятно!

шлемилем

Однажды казначей Общества бывших кассиров селедочных лавок Билантроф вышел из отеля, где окончательно договорился об аренде парадного зала, и пошел домой вдоль набережной. Стоял отличный денек, и Билантроф решил заодно прогуляться по бульвару Сен-Мишель.

Бенжамен Билантроф был человеком любопытным и способным счетоводом, причем любопытство в нем, пожалуй, было развито сильнее, чем счетоводство.

Тихошлоссер давно состоял в Обществе бывших селедочных кассиров, а с Билантрофом был знаком еще с тех пор, как тот служил кассиром у соседнего селедочника, совмещая работу с учебой на курсах счетоводов.

В ту пятницу, как уже было сказано, Билантроф ходил проверить, все ли готово к ежегодному празднику их общества. Сделав дело, он смело пошел гулять по бульвару и издали увидел, что около Виктора Тихошлоссера никого нет. Он вошел в лавку, притворяясь, будто смотрит книги. Потихоньку, шаг за шагом, забирался все глубже и, наконец, очутился рядом с приятелем.

— Не мешаю? — спросил он.

— Сделай вид, что ты клиент. Задавай мне вопросы, — ответил Тихошлоссер.

— Что, если я умру.

— Я сказал: сделай вид!

— Но раз уж я здесь, мне хочется и вправду кое о чем спросить. Представь себе, что я умер. Будет до этого дело хоть кому-нибудь на свете?

— Ну, во-первых, похоронной конторе. Ты принесешь им доход. Директор той, куда обратятся твои родственники, получит чек и будет в восторге. Похороны — дорогая штука. Хочешь дальше?

— Давай.

Твоему конкуренту тоже будет не все равно. Он с удовольствием возьмется вести счета в магазинах, которые сейчас обслуживаешь ты. Еще?

— Давай.

— Еще твоей жене. Она, конечно, будет горевать, но такая хорошенькая женщина через год выйдет за другого, может, побогаче и покрасивее, чем ты, и уж наверняка не такого занудливого.

— А еще?

— А еще твоим детям. Они потеряют отца, им будет нелегко пробиваться в жизни, и это их закалит.

— А еще?

— А еще о тебе будут жалеть соседи, но через месяц никто уж и не вспомнит, что ты жил на свете.

— А еще?

— А еще наш праздник состоится в воскресенье, как намечено. И председатель скажет: «Жаль, что Билантроф этого не увидел».

— А еще?

— А еще я потеряю друга. Но я их уже много потерял.

— А еще?

— Еще, еще! Откуда я знаю! Жизнь пойдет своим чередом.

К ним подошел хозяин лавки.

— Извините, что помешал, — сказал он. — Но когда вы закончите с этим господином, тут есть еще вопрос, который оставил другой посетитель. Он не хотел вас прерывать, поэтому изложил его письменно.

Бенжамен Билантроф шагнул было прочь, но хозяин удержал его:

— Нет-нет, не спешите, пожалуйста, спрашивайте, наш думный советчик всегда к услугам любого клиента.

Он учтиво поклонился и вернулся к своей конторке красного дерева.

Тихошлоссер распечатал конверт, внимательно прочел вопрос, улыбнулся, погладил свою бороду и сказал Билантрофу:

— Вот послушай, тебе это может быть интересно как счетоводу: «Много ли путей ведет из одного места в другое?» Что бы ты ответил на моем месте?

— Ответил бы, что логический путь только один. Ну, я пошел, уже поздно. До воскресенья.

Бенжамен Билантроф вышел расстроенный, жалея, что затеял этот разговор. Переходя улицу, он по неосторожности попал под машину, которая ехала слишком быстро и не успела свернуть в сторону, и умер на месте.

Между тем Тихошлоссер написал ответ на вопрос про множество путей, положил листок на хозяйскую конторку и, не спеша, вышел за дверь посмотреть, что там за шум и почему сбежались люди. Он увидел лежащее посреди дороги тело Бенжамена и все понял.

Тогда он вернулся в лавку, взял с конторки листок, приписал еще несколько слов и приделал вежливую концовку. Получилось вот что:

«Ответ: есть много путей, ведущих из одного места в другое. Но и дорога — место, и место может быть дорогой. Главное, просто жить и не задавать слишком много вопросов. Будьте здоровы, привет семейству».

Он подчеркнул слово «жить» и переключился на что-то другое.