Взорвать «Москву»

Эпилог

…Взрыв прогремел точно в назначенное время.

Чудовищной силы удар, разросшийся из слабого толчка детонатора, потряс днище могучего крейсера. Гул потряс море, и его услышали рыбаки на дальней косе. Закружились потревоженные чайки. А сила, рвущая сталь, как бумагу, легко выдергивающая заклепки и сварные швы, росла с каждым коротким мгновением. Обнажились мощные шпангоуты, похожие на китовые ребра; сталь изогнулась, впустив в трюм морскую воду. Взвихренный поток воды ударил по переборкам трюма, разметал дежурную смену мотористов, вскипел бешеной пеной и рванул вверх – туда, куда вела брешь в теле «Москвы». Шум бурлящей воды стал слышен на палубе.

Второй взрыв прозвучал через несколько секунд. Глухо застонала листовая сталь. Этот симметрично установленный под днищем заряд довершил разрушительную работу – рана, нанесенная боевому судну, была смертельна.

«Москва» дала крен на правый борт, потом выровнялась – и днище, немо захлебывающееся водой, осело; исчезли прямые цифры «121» над ватерлинией.

Заревела сирена, и в ее пронзительном звуке была почти человеческая боль. Дробный топот промчался по трапам – матросы в оранжевых спасательных жилетах торопились занять посты по «команде номер раз». Судно выбросило пестрые флажки: «Терпим бедствие». Запульсировал перывистый звук ревунов: катера охранения взяли курс на «Москву».

Крейсер тонул, давая дифферент на корму. Палубные надстройки, начиненные неслыханной мощи оружием и техникой, все ниже нависали над гладью бухты. Казалось, будто не «Москва» погружается в воду, а само море медленно поднимается, чтобы затопить палубы неподвижного крейсера, пенистыми пальцами пробежаться по их геометрически точной поверхности, отыскать щель, брешь – и безжалостно вонзиться в нутро судна, погасить фонари, заставить умолкнуть сирены, оглушить терминалы связи, ослепить лампы дежурного освещения.

Взбежавший на мостик капитан принял из рук радиста пластиковый бокал микрофона и отрывисто докладывал о случившемся. Его слова улетали ввысь, растворялись в космосе, чтобы, подхваченные военным спутником связи, громом прозвучать в высоких кабинетах Министерства обороны и Кремля. Гостеприимное Черное море доверчиво позволило диверсантам подойти вплотную и совершить свое черное дело. И в каждом слове доклада капитана слышалась горечь.

Команда, готовая к эвакуации, стояла у борта. Захлебнулся звук сирен, и в тишине было слышно, как ветер лопочет матросскими лентами. Шлюпки были спущены на воду.

Ступая последним на шаткий трап, капитан бросил взгляд назад, снял свою фуражку и перекрестился широким русским крестом.

Катера, принявшие на борт потерпевших бедствие товарищей, торопливо отошли на несколько кабельтовых. Взгляды были устремлены на скрывающийся в волнах славный крейсер. Гигантские пузыри воздуха со звуком, похожим на выдох, лопались на поверхности. Гордо приподнятый нос скрылся под водой, море плеснуло в пять украшенных красными звездами ракетных шахт, жадно поглотило их. Исчезла в волнах пирамида надстройки. Еще минута – и перестали быть видны решетки антенн. А потом улеглись подернутые рябью серо-свинцовые волны…

И это был всего только сон, который приснился выжившему капитану спецназа Артему Тарасову.