Я больше не одна

Глава двадцать первая

Шон ехала в горы в состоянии отрешенности. Она ничего не помнила из поездки, сбора вещей и Алекса дома. Недокуренная сигарета все еще болталась в ее пальцах, и она воткнула ее между губами.

Все эти годы. Она думала, что оставила боль в прошлом, излечилась.

Нужно было позвонить Сьюзан, как только это случилось. Нужно было приехать вчера вечером. Они бы поговорили, и Шон все бы пережила. Было ошибкой поехать сегодня в центр, теперь она это знала. Стало только хуже. Часы, проведенные в объяснениях с полицией, вернули давно погребенные воспоминания.

Она выругалась, увидев машину Рут у дома Сьюзан. Неужели они не могут провести один выходной наедине, без гостей? Наконец, она зажгла сигарету, докурив только половину перед дверью.

Сьюзан услышала, как подъехала Шон, и монолог Рут о загородном клубе отошел на второй план. Шон была гораздо позже обычного, и Сьюзан начала волноваться, сколько еще сможет откладывать обед, пока Рут и мать не начнут отпускать ехидные замечания.

Сьюзан все еще злилась, что они вообще здесь. Как будто прошлой недели не достаточно? Это срочное послание от Дэйва можно было передать и по телефону. Она очень ждала тихих выходных с Шон, когда не придется развлекать свою семью.

Она открыла дверь еще до стука Шон. Сьюзан немедленно уловила, какая грустная улыбка у Шон. Быстро обняв ее, Сьюзан отступила.

– Что-то не так? – прошептала она.

– Ужасная неделя.

– Тогда ты выбрала не подходящее место для отдыха, – она кивнула головой. – У меня опять гости.

– Все в порядке. Мне просто нужно было… увидеть тебя.

Сьюзан никогда не видела Шон такой расстроенной, и ее обычно нежный взгляд, сейчас казался туманным и холодным. Казалось, что ей стоило невероятных усилий дойти до гостиной.

– Ты как раз к ужину, – крикнула ей вслед Сьюзан. Она чесала голову вошедшего Алекса, но ее глаза были на молчаливой подруге.

Шон повернулась сказать, что не голодна, но быстро закрыла рот. Она не должна быть грубой. Она полагала, что все же осилит несколько кусочков.

Шон не участвовала в общей беседе и знала, что беспокоит этим подругу. Она даже не попыталась остановить Сьюзан, когда та приготовила тарелку Алексу, поставив ее на террасу для него. И не обратила внимания на шутку Сьюзан по этому поводу.

– Кофе? – предложила Сьюзан.

– Я очень устала, – Шон первый раз взглянула на нее за время обеда. – Ты не против, если я приму душ?

– Нет. Ложись спать, Шон. Я скоро приду.

Она вышла, опустив плечи, и Сьюзан забеспокоилась еще больше. Эта тихая, расстроенная женщина была не ее Шон. Не тот человек, который поддерживал ее все лето. Сьюзан не могла представить, что же случилось с ней на этой неделе.

– Она сегодня определенно молчаливая, – заметила Рут, помогая Сьюзан с посудой.

– Может, она больна, – предположила ее мать.

– Она не больна, – резко ответила Сьюзан. Она в тысячный раз пожелала, чтобы их здесь не было, и она могла бы просто пойти к Шон и узнать, что не так.

– Где она будет спать? – спросила мать.

– Уверена, она вместится между тобой и Рут, – Сьюзан даже не моргнула, когда Рут и мама охнули.

– Сьюзан!

– Как ты думаешь, где она может спать, мама? – Сьюзан завернула курицу в фольгу, ожидая комментария Рут. С нее было достаточно их острых замечаний о Лизе, и возможной вине Шон. Она почти решилась отправить их собирать вещи.