Железная хватка

Донна Тартт ПОСЛЕСЛОВИЕ

«Верная завалка» — книга приключенческая, и выпавшее на долю Мэтти отчасти напоминает странствия До­роти Гейл в «Волшебнике Страны Оз», хотя эти две кни­ги почти по всем параметрам не могут отличаться друг от друга сильнее. Через множество испытаний практичная Дороти всего-навсего старается вернуться домой, в Канзас; практичная Мэтти, выполняя собственную по­ставленную задачу, в сопровождении собственной мало­пригодной свиты попутчиков перемещается под истори­ческой сенью совершенно иного Канзаса — мифической разбойной земли Куонтрилла и его партизанского отря­да конфедератов. Блистательного тактика Куонтрилла в некоторых кругах романтизировали как главаря изгоев в духе Александра Дюма, однако бойню, которую он уст­роил в аболиционистском Лоренсе называют худшей жестокостью американской Гражданской войны, и исто­рия склонна все же считать Куонтрилла хладнокровным убийцей. В одного человека выстрелили пять раз, когда он хотел сдаться, и нападавший оставил его умирать с такими напутственными словами: «Скажешь старику Господу, что последним на земле ты видел Куонтрилла». Надо полагать, Кочет научился своей знаменитой подлос­ти у бывшего командира; инцидент с Одусом Уортоном и телами у костра, похоже, как-то параллелится с историческими отчетами о налете на Лоренс и Сентралию. И совершенно точно у Куонтрилла перенял Кочет из­вестную привычку скакать на врага, зажав в зубах пово­дья и с револьверами в обеих руках. Тем не менее именно старый негодяй Кочет — как и Гек Финн, инстинктивно протестующий против обыденной жестокости своего вре­мени,— временами неожиданно возносится в «Верной за­калке» к вершинам справедливости и благородства. Это происходит и в ряде мелких комических эпизодов (на­пример, при встрече с двумя «злыми мальчишками», ко­торые мучили мула на берегу реки, — встреча эта завер­шилась к его удовлетворению), и главным образом в не­обычайной кульминации романа. Но, вероятно, больше всего удовольствия во всей книге доставляет тот эпизод, когда Кочет стряхивает неоднозначность своего отноше­ния к Мэтти, видя, как Лабёф набрасывается на девочку с розгой:

…А потом заплакала — ничего поделать с собой не могла, но больше от злости и смущения, чем от боли. А Кочету сказала: — И вы ему это с рук спус­тите?

Когбёрн самокрутку бросил. И отвечает:

— Нет, не спущу, наверно. Убери розгу, Лабёф. Она нас обставила.

— Меня она не обставляла, — техасец в ответ.

 А Кочет ему:

— Хватит, я сказал.

Лабёф на него ноль внимания.

Кочет тогда голос повысил и говорит:

— Убирай розгу, Лабёф! Слышишь, когда я с то­бой разговариваю?

Техасец остановился и на него посмотрел. И го­ворит:

— Раз уж начал — закончу.

Тогда Кочет вынул револьвер с кедровыми на­кладками, взвел его большим пальцем и наставил на Лабёфа,

— Это, — говорит, — будет твоей величайшей ошибкой, техасский поскакун.

Короче говоря, «Верная закалка» начинается там, где рыцарство встречается с фронтиром, где прежняя Конфедерация начинает сливаться с Диким Западом. И, не выдавая концовки, могу сказать, что заканчивается роман странствующим цирком «Дикий Запад» в нача­ле 1900-х годов в Мемфисе — одновременно и уже в XX веке, и в храме легенд и мифов.

«Верную закалку» oпyбликoвaли в 1968 году. Когда книга вышла, Роальд Даль написал, что давно ему в руки не попадался роман лучше. «Я хотел сказать, что это лучший роман после... И остановился. После чего? Какая книга приносила мне больше удовольствия в последние пять лет? А в двадцать?» Когда я росла в 1970-х, «Верная закалка» всеми считалась классикой. Когда мне самой было четырнадцать, у меня в школе ее читали в обязательной программе по английскому наряду с про­изведениями Уолта Уитмена, Натаниэла Готорна и Эд­гара Аллана По. Однако — я полагаю, из-за фильма с Джоном Уэйном, который сам по себе ничего, но не делает чести книге, — «Верная закалка» выпала из общественного поля зрения, и мы с мамой, как и многие другие поклонники Портиса, были вынуждены прочесывать букинистические прилавки и скупать все, что находили, поскольку те экземпляры, что мы раздавали почитать, в согласии с Писанием никогда к нам не возвращались. Самый темный миг был, когда последняя мамина книжка испарилась, новой мы нигде не могли достать, и мама взяла «Верную закалку» в библиотеке, а потом «зачитала». Теперь, к счастью, этот роман пере­издают вновь, и я очень рада и горда тем, что могу пред­ставить Мэтти Росс и Кочета Когбёрна новому поколению читателей.