Жертва

11 Нью-Йорк

Алексис почувствовала, что ей развязывают руки, но, прежде чем она успела открыть глаза, Дэрри выбежал из комнаты. Она не могла броситься за ним, потому что у нее были связаны ноги, и только услышала, как захлопывается входная дверь, пока пыталась распутать узел.

Сквозь противоречивое усилие оцепенения и отвращения она услышала собственный голос, который спрашивал, почему Дэрри остановился и сбежал. Ей пришлось зажимать рот, чтобы сдержать позыв к рвоте, пока она не добежала до туалета и не упала коленями на прохладный кафель пола. У него остался ключ. Скотина. Ее вырвало, она наклонилась вперед, исторгая жидкость и хватая ртом воздух, ее руки скользили по холодному фаянсу, а глаза жгло слезами. Выпрямившись, она слабой рукой вытерла рот, нашла полотенце, стала тереть лицо, дыша в него, как будто хотела задохнуться. Нет, задушить мысли.

Заставив себя не думать, она быстро дотянулась до крана, включила горячую воду и услышала вдали еле слышную сирену, одну из многих, которые можно слышать каждый день. Начисто оттерев себя, она почувствовала себя еще более онемелой, использованной и пустой, нервы не успокаивались, как будто перепутались под кожей. Вспомнив о встрече с Морти, она посмотрела на стеклянные часики на полке рядом с кухней и поняла, что у нее осталось десять минут. Слишком поздно, чтобы звонить ему и отменять встречу.

«Мне все равно нужен воздух, — убеждала она себя. — Может, прогулка приведет меня в чувство». Она поспешно натянула какую-то одежду, пальто и спустилась на лифте, остро ощущая движение вниз. Снаружи было неспокойно. Участок улицы огораживала желтая полицейская лента, и вокруг стояли люди, некоторые из них смотрели вверх на ее дом и показывали руками, что-то объясняя. Проходя мимо, Алексис услышала обрывки разговоров. Кажется, человек выбросился из окна. Его увезли на «скорой», и полиция проводит расследование, опрашивая людей в здании.

— Опять самоубийство, — сказал ей старик, качая головой, и она прошла мимо, только сильная дрожь пробежала по ее телу.

Ей захотелось, чтобы это был Дэрри, теперь она ненавидела его, презирала его.

Морти всегда был джентльменом, он отпустил официанта и сам подвинул ей стул и уложил салфетку на колени. Алексис двигалась как во сне. В пространстве вокруг нее была какая-то пугающая ясность, как будто насилие, которому она подверглась всего час назад, обострило ее чувства. Как ни странно, ей казалось, что ничего не произошло, словно бы из-за того, что акт насилия остался не завершен, она очутилась в бездонном переходном состоянии.

К счастью, ей уже приходилось бывать в этом ресторане раньше. Ей не пришлось знакомиться ни с меню, ни с обстановкой. Хотя она совершенно не чувствовала аппетита, она сделала обычный заказ, выбрав то, что считала лучшими фирменными блюдами заведения: мидии в чесночном соусе и салат «Цезарь». Морти заказал глазированную утку в апельсинах с коричневым рисом и бутылку «Будуар Людовика» 1967 года. Когда принесли вино, Морти поднял бокал и объявил:

— За моего нового партнера.

Алексис чокнулась с ним и устало улыбнулась, пытаясь соответствовать воодушевленному Морти, но на самом деле его слова не задержались у нее в голове, и ее мысли вернулись к ярко запечатленной сцене в спальне. В ее ушах еще раздавался шум от их борьбы, и она сделала большой глоток вина.